Но я Йэгге не завидую. Хотя есть чему, видят боги! Просто — заслужил он счастье, потому что он — настоящий. Настоящий друг и правитель настоящий, и талант, но самое главное — он добрый.
А даже такой пустоголовый и восторженный бард, как я, не может некоторые вещи говорить вслух. Писать - оно как-то способнее. Да и... чай, не в знойной Пайжаре живем, там у них всё не в меру, и любовь и ненависть, и всё наружу, и всё напоказ.
Мне же сейчас именно что хочется признаться вам обоим, что я вас люблю. Просто... вот так... вслух же не скажешь! Я и невесте своей, если появится когда-нибудь, не знаю, смогу ли сказать — скорее всего, спою, это проще!
А ещё передай Айдессу, что не забуду я никогда тех слов, что сказал он мне тогда... когда был я не в себе. То есть отдельно от тела. Даже ради них стоило рискнуть, не говоря уж обо всем остальном.
А знаете, друзья мои — я продолжаю изучение магии. И в первую очередь целительской. Раз уж есть во мне немного силы, то надо уметь применить ее как следует. Вдруг опять пригодится?! Или нет, не так. Быть может, если я буду уметь хорошо лечить... ну хотя бы в меру способностей своих, оно как раз и не понадобится? И дорогие мне люди не будут в этом нуждаться?
Так или иначе, а во время поездки моей по нашим южным окраинам я, вопреки собственной привычке к отдыху после концертов и дороги, теперь стараюсь хотя бы немного времени уделить изучению книги, которой отец мой меня снабдил. Он даже удивился моей просьбе, но книгу дал. Кстати, я очень надеюсь, вы не расскажете ему про мои неаккуратные действия и не совсем удачное целительство? А то насмешек и нравоучений мне хватит года на три вперед. Впрочем... если и узнает... я всё равно ни о чем не жалею. Скорее наоборот.
Тёрнед передает тебе привет. И ещё обещание учиться лучше всех!
Он, конечно, немного хвастунишка, но скажу тебе по секрету: у него получится. Если он будет усердно заниматься, он и впрямь может перегнать всех тех, кто сейчас учится магии у моего отца. А тем более Тер чувствует себя обязанным Айдессу – и хочет потом учиться у него, а для этого нужно сначала пройти папину школу… Ох, я ему не завидую! Но твой братик сможет. Будь уверена!
Ты беспокоишься, приеду ли я на вашу свадьбу — но я уже, фактически, отправляюсь в обратный путь. И не хочу рисковать — пусть в запасе будет как минимум неделя! А погода сейчас устойчивая — хоть у Йэгге спроси!
Я обязательно буду. Может быть, сразу после этого письма, что отправляю с оказией. Просто захотелось вот так поговорить с тобой. Показалось, что вижу сейчас перед собой вас обоих. Твои волосы развеваются, а Йэгге смеется — это же он вызвал ветер. А ещё в воздухе реет крокус, и не один...
Спорю на десять щелбанов, как в детстве! Вот так вы и стояли!
И если не было такого, я очень удивлюсь!
Кстати, песню новую я для вас уже придумал.
Ваш Фесса Роггери.
Из дневника кёорстейе Холлэ Дах Фёрэ,
три месяца и пять дней спустя.
Я решила вести дневник.
Никогда этим не занималась с самого раннего детства. Тогда, давно, мне нравился сам процесс возникновения букв на бумаге и – надо же, какое чудо! – я не могла никак поверить, что можно таким образом написать о чем-то и потом это повторить!
А потом мои детские дневники перекочевали в ящик на чердаке, вместе с букварем и старыми куклами. И больше я их не вела. Хотя нет… Был ровно один день. Тогда я как раз поняла, что Айдесс стал частью моей жизни, сам того не желая и не ведая. Исписала три страницы, разорвала и выбросила. Не дай боги, кто-нибудь найдет!
Но сейчас – я просто не могу допустить, чтобы потерялись те волшебные мгновения, которые, я когда-то думала, никогда не наступят…
Пять дней назад была наша свадьба. Самый счастливый день моей жизни. И каждую минуту этого дня хочется уложить в шкатулку из хрусталя, как огромную невиданную жемчужинку, и хранить бережно-бережно, только иногда, когда не будет любимого рядом, когда умчится он по своим делам – достать шкатулку из тайника и качнуть тихонечко… и раздастся еле слышный мелодичный звон.
Стоит мне закрыть глаза, как я вижу Айдесса в свадебном наряде – серебро и синь, Снег и Море, и глаза отливают синью, и ещё они искрятся… ах, как же сияли они радостью! Как он напоминал мне самого себя – лет семь назад, когда я только и отваживалась бросить тайком букетик в его лодку!
Он очень исхудал во время болезни, мой любимый, мой отважный мальчик… Только здесь я могу назвать его так – и в тишине нашей спальни. И я, наверное, ещё долго буду тревожиться о его здоровье – хотя изо всех сил стараюсь не показать виду и не обидеть его недоверием.
Он стал ещё красивее, и я даже плачу иногда в ночи, глядя на его умиротворенное лицо с закрытыми глазами, кажущееся во сне совсем юным. Да уберегут тебя от бед и горестей все Боги, сколько их ни есть! Ты заслужил счастье.
Но сам Айдесс смеется надо мной и, кажется, видит неуклюжие попытки скрыть тревогу и чрезмерную, как он считает, заботу. Сравнивает меня со своей старой нянюшкой. Главное – не обижается и не сердится. Правда, когда я порою вижу его тренировки с оружием и всякие акробатические трюки – я, кажется, почти успокаиваюсь. Барс тоже может показаться просто изящным и худым, но только тому, кто никогда не имел с ним дела.
Даже его руки полностью восстановились – благодаря Фесу. Онии кажутся более молодыми, чем всё остальное тело, без морщинок и мозолей.
Фес приехал на свадьбу заранее, как и обещал. И когда над кораблем взвился огромный радужный парус, а голос лучшего в Северном Пределе певца звучал, казалось, над всем морем, от края и до края… это было больше чем волшебство. Там, на палубе, была как бы наша вторая свадьба…
Первая - под сводами Храма на Тихом Острове, с замиранием сердца, под аромат курильниц и тонкий смоляной запах древних стен. Там венчались правители ещё в те далекие времена, когда именно на Острове была их резиденция, и никто не скажет точно, сколько столетий прошло, и как мог сохраниться срубленный из дерева без единого гвоздя храм – за столько лет?!
Когда мы спускались по ступенькам, еле слышно скрипнувшим под ногами, мне казалось, я взлечу. Я и взлетела… на руки к моему мужу. А потом уже был корабль, чудесный парус и падающие мне в руки волшебные цветы…
* * *
Отгремели свадебные торжества, отзвенели льдинки – утром, на тоненьких сучках под окном нашего Лесного дома. Нужно было возвращаться из череды праздников и волшебства к жизни и… подданным.
Одним из мероприятий, помимо прочих, был бал – вернее, их было несколько, но наиболее запоминающимся оказался один.
Кроме самых близких, кроме лучших людей Предела, тут присутствовал ещё и некий салат из приезжих дворян Гезонга и даже Гиментеи. Мне они были не нужны, Айдессу тоже, Фюрст-мой-отец (кажется, я стала называть Повелителя Северного Предела так же, как мой муж!) – разве что он находил в их присутствии какую-то пользу, а возможно, тут была просто дипломатия. Мы скучали. Во второй половине вечера мужчины ушли играть в модную игру блэм, - считалось, что это неплохое завершение вечера! Женщины в нее не играли. Но мой милый муж потихоньку мне пообещал, что ликвидирует это досадное упущение – постепенно, и научит меня. Но, по его мнению, это гораздо менее интересно и красиво, чем стрельба из лука, так что я научусь быстро, и переживать нечего… Хотя я и не переживала. Я же видела, что в отличие от многих, мой муж отправился в специально отведенную для модной игры комнату не потому, что ему стало со мною скучно, а потому, что того требовал этикет и составленный заранее фюрстом план вечера. А ещё я знала, что он не станет в мужской компании рассказывать что-либо недолжное обо мне или жаловаться на скуку семейной жизни. Ему даже в голову это не придет. Сам не будет и другим не даст.
Меня окутывали ароматы трав и духов – дамы составляли душистые композиции из цветов и масел. Их яркие наряды, их непрестанный щебет… казалось, вокруг меня вьются огромные птицы… и их звонкие голоса в сочетании с какофонией запахов способны были свести с ума. Они даже немного мешали мне вышивать, а я хотела сделать безупречный по точности рисунок! Если получится, это будет отделка для пояса – для Айдесса…