— Благодарю… — Устало улыбнулась, укутавшись в шаль. За окном медленно кружился снег, а в воздухе витал аромат хвои и корицы, напоминая о том, какой сегодня день. Я столько готовилась к нему, и всё же не ожидала, что этот день наступит так скоро.
Месяц выдался непростым. Не думала, что организовывать бал по случаю нашей с Эдом официальной помолвки будет так сложно. Столько забот: выбор украшений, составление списка гостей, подбор оркестра, оформление зала, выбор меню…список можно продолжать бесконечно. Нужно было продумать каждую мелочь, ведь я хотела, чтобы всё прошло идеально.
Но я и подумать не могла, что самым сложным окажется… выбор моего образа.
Минуту назад мне едва удалось сбежать от бабушки с королевой, что едва не задушили меня под градом ткани. Моё помолвночное платье в идеале должно было быть уже закончено… но всё пошло не по плану. Я сжала шаль, надеясь, что они всё же смогут закончить платье без меня.
— А ведь во всём снова виноват этот, тьма его побери, Иларий. — Пробормотала, вспоминая младшего брата своего жениха, отношения с которым у нас не ладились или ладились лишь на почве совместно задуманных шалостей. Жаль, что к новогоднему балу ему уже помогли вернуть его чёрный цвет волос. А ведь сиреневый ему шёл даже больше, чем зелёный! Я не смогла сдержать усмешку. Он сам виноват. Всегда и во всём!
Этот… негодяй, приревновав, похитил мою лучшую подругу, Азалию, и утащил её под венец. Как он мог просто забрать её, не сказав ничего нам с Эдом о своих планах?! И что самое ужасное — меня не было рядом в один из самых важных дней в её жизни. Если бы я знала, я бы организовала Азалии самую настоящую сказочную свадьбу.
И всё же я не могла отрицать, что этот нахальный принц действительно делал её счастливой.
— Ты счастлива, Аза? — Спросила я её тогда по возвращению.
Смущенная и раскрасневшаяся, она выглядела такой… словно светилась изнутри? Глаза её горели, полные радости и волнения.
— Да. — Она прикладывала руки в щекам. — Пусть и поспешно, но всё вышло так, как я и мечтала.
— То есть ты хотела, чтобы меня в этот радостный день не было рядом?
Она замерла, распахнув широко глаза, а я, не удержавшись, рассмеялась.
— Прости… Я просто хотела, чтобы этот день был только для нас двоих, без лишних пиршеств и торжест. — Виновато опустив голову, произнесла она.
— Ну ты чего? Я же шучу. — Если этого было ей достаточно, то я была не против. Всё-таки это именно её день. Так я думала тогда…
Только вот не учла одного!
Королева, мать Илария, долго ждала и лелеяла дня, чтобы заняться организацией свадьбы для любимого сына. Но он разрушил её планы. Как говорят, злилась королева серьезно, даже кинув в сына пару ваз. Но судя по виду Илария на следующий день, он был уж слишком ловким.
В общем, с сыном не удалось, и королева решила переключить внимание на не очень-то любимого пасынка и его невесту. То есть на бедную и несчастную меня. Может быть, всё прошло бы гладко, ведь она решила помочь с выбором платья, но… Бабушка тоже хотела выбрать платье для своей любимой внучки. Вот и сцепились две леди не на шутку. Мучили своими пожеланиями не только швею, но и меня.
Мы уверены, что вы помните упрямого и настойчивого сердцееда-ревнивца.
Иларий - строптивый юнец, которого никто(кроме брата) не воспринимает всерьез. Беспечный на первый, второй, третий и десятый раз. Только Эдмунд знает насколько его младший братишка умен, хитер, силен. Иларий может быть беззаботный, весел и много шутит, но мгновенно выходит из себя, когда кто-то угрожает его близким. Из-за этого получил от брата прозвище шквал.
Азалия сказала, что я нахожусь между молотом и наковальней. И я была с ней полностью согласна. Спорить с бабушкой и королевой было просто невозможно.
— У Элайзы длинная и изящная шея, поэтому ей подойдет какое-нибудь кружевное украшение или лента с бантом, — первой предложила королева.
— Нет, Элайза не подарочек, чтобы её бантом украшать, — спорила бабушка. — Такую шею нужно показать. Украсим её ожерельем.
— Они слишком увесистые и утяжеляют образ. Да и для невинного образа невесты это не подходит, — настаивала королева.
— Это прошлый век. Даже я это понимаю, — не унималась бабушка.
Я стояла между ними и думала: когда же это закончится?