Что касается судака, то в связанных с рекой карьерах он, как и окунь, имеет обыкновение либо появляться в немалых количествах, либо почти полностью исчезать. Влияние уровня воды в данном случае менее однозначно, хотя я склоняюсь к выводу, что при низком уровне судака заходит в карьер больше. По крайней мере, в те годы, когда в ноябре удавалось регулярно ловить в карьерах судака, насколько я помню, можно было спокойно в болотных сапогах ходить под береговыми кустами, то есть уровень был низким – по высокой воде кусты подтоплены, и подход к воде во многих местах сильно затруднен.
Может показаться странным, но карьерный судак, по моим наблюдениям, в меньшей мере привязан к рельефу, чем щука или даже окунь. Возможно, это объясняется тем, что для карьеров не очень характерны резкие скачки глубины – с четкими границами. Трудно представить на песчаном дне почти отвесные стенки бровок песок имеет свойство осыпаться, и максимально крутой угол донного откоса едва ли будет больше 45°. Бывают, конечно, участки, дно на которых не песчаное, а, скажем, глинистое или какое-то другое, но их явное меньшинство. Получается, что, несмотря на богатый донный рельеф с множеством перепадов глубин, для судака такие условия оказываются не самыми идеальными: его модель поведения как хищника-засадчика в качестве оптимального укрытия предполагает нечто другое – это может быть, пусть невысокая, но четкая бровка-ступенька, или, что ещё лучше, пень с торчащими корнями и вообще коряжник.
Что касается коряжника, мы уже отмечали, что в карьерах бывают места, где дно завалено «древесиной». При определенном стечении обстоятельств судака в таких местах может не быть вовсе. На глубоких карьерах, как известно, чаще, чем на других водоёмах, случаются застойные явления – больше летом, но и другие сезоны не гарантированы от такого положения дел, когда в придонных слоях воды содержание кислорода значительно ниже нормы. Не последнюю роль здесь могут играть процессы гниения, а в коряжнике как раз есть чему гнить.
Вероятно, именно по этой причине многие мои попытки поймать судака на большой глубине в корягах не приносили желаемого результата. Если бы судак в те же дни в принципе не клевал, для такого вывода не было бы оснований, но на чистом или относительно чистом дне судачьи поклёвки были, и порою немало.
Если для карьера наиболее характерны глубины 4–12 м, то судак в ноябре (или даже декабре – при позднем ледоставе) чаще всего попадается на 7–11 м. На очень глубоких ямах скорее можно поймать берша, чем судака. Правда, в Подмосковье берш до недавнего времени был рыбой редкой, он даже занесен в Красную книгу области, но в последние лет пять–семь берш так расплодился, что местами стал забивать по численности судака. В связанных с рекой глубоких карьерах (Ланьшинский, «Цимлянка» и др.) глубокой осенью и зимой (в том числе и уже по льду) берш ловится в пропорции 1:1 с судаком, а иногда даже существенно чаще.
При этом следует помнить о Красной книге – не в том, смысле, что надо держаться от берша как можно дальше, главное – не давать особого повода сотрудникам рыбинспекции, которые, как показывает опыт, не прочь выставить нам счет за вылов «редкой и исчезающей»(!) рыбы. Все это очень напоминает знак ограничения скорости, абсолютно немотивированно стоящий на прямом участке автомагистрали – при том, что за придорожным кустом затаились алчные гаишники, которые особо и не скрывают, что не обеспечивают безопасность движения, а просто «стригут бабки»…
Привязанность берша к большим глубинам сказывается на результатах таким образом, что, когда ловим с берега, он попадается сравнительно редко, другое дело – с лодки. Но ловля с лодки на пороге календарной зимы или даже за этим порогом (а чаще это резиновая лодка) – уже не просто экстрим, а нечто большее, и мы посвятим этой теме отдельный параграф.
В завершение нашего разговора о песчаных карьерах давайте чуть более предметно остановимся на вопросе о сроках и продолжительности предледоставного клёва. Начинается он, как правило, ещё до наступления сезона зимнего спиннинга (для Московской области это, напомним, 4–5 ноября) – с конца или даже середины октября. Далее, если все идет своим чередом, среднесуточная температура переползает через ноль, а карьеры встают ещё недели через две.
При вялом начале зимы, а тем более при затяжном, порядка недели и более, возврате тепла, ледостав откладывается, и порою – очень значительно. Карьер может даже на несколько дней прихватить первый ледок, который потом исчезает. Так было, например, в 2000 году, когда в конце ноября «Цимлянка», вроде бы, уже встала, и по заливам кто-то даже пытался «пингвинить», а потом потеплело, и вернулся – аж почти до Нового года – «летний» сезон.
Так вот, как бы нас ни привлекала перспектива подольше половить на карьерах (а привлекать она может хотя бы потому, что рыба в них экологически чище, чем в большинстве чисто зимних водоёмов), при средне-статистическом развитии гидрометеорологических процессов, оставляющем возможности для спиннинга (опять же – для карьеров Подмосковья) только лишь числа до двадцатого ноября или чуть более, интенсивность клёва в этот период гораздо выше. Это подтверждается и многолетним опытом, и общей логикой. Мотивация активного предледоставного клёва понятна – рыбе требуется «обрасти жирком», чтобы нормально, в основном за счет внутренних резервов, перезимовать. Возможности пополнения внутренних резервов не безграничны – скорость обменных процессов в холодной воде уже не позволяет хищной рыбе с неизменным постоянством питаться и жиреть. Поэтому, когда на это есть недели две, рыба активно кормится практически в любой день, если же предледоставный период растягивается ещё почти на месяц, на стабильный клёв рассчитывать не стоит.
Как правило, время наиболее активного клёва приходится на середину ноября – у хищника включаются «биологические часы», и он начинает жировать. Что будет с погодой потом, рыбе, надо полагать, неведомо. Даже если тепло ещё постоит недели две, судаков и окуней никто о том заранее не оповещает – они уже успели вдоволь нажраться и, если и будут ещё ловиться до льда, то, скорее от случая к случаю…
Таким образом, лучшие результаты в предледоставной рыбалке на глубоких карьерах достигаются, во-первых, при среднем по срокам и температурам наступлении зимы, во-вторых, при низком уровне воды, начиная с середины октября – последнее в основном касается ловли окуня на связанных с рекой карьерах.
Говорить о распределении интенсивности клёва внутри этого «среднеоптимального» периода (где-то с пятого по двадцатое ноября), наверное, и не стоит, однако одну закономерность применительно к судаку всё же можно проследить. В разные годы, когда судак в целом ловился неплохо, пик клёва приходился на время дня за три-четыре до ледостава. Возможно, это малость противоречит сказанному чуть выше (что рыбе неведомы будущие капризы погоды), но здесь речь идет всего лишь о нескольких днях, а столь краткосрочный «внутренний прогноз», многие даже знакомы с этим по себе, некоторые живые организмы способны выдать с весьма с высокой точностью.
Очень показателен опыт сезона 1997 года. В ноябре я был на «Цимлянке» семь раз. Лучший результат пришелся на шестнадцатое число – двенадцать поклёвок и восемь пойманных судаков. Следующая рыбалка – через день; по погоде – всё то же самое, но у меня единственная на троих вялая поклёвка и единственный, правда крупный, судак, который практически не сопротивлялся при вываживании. А в ночь с девятнадцатого на двадцатое карьер замерз.
Вскоре после того я пообщался с человеком, который в те же дни ловил судака на другом окском карьере. Результаты оказались очень похожими: шестнадцатого и семнадцатого – хороший клёв, от трех до шести «хвостов» поймали все, девятнадцатого – пара слабеньких пустых поклёвок…