После следующего поворота реки для многих начинается terra incognita. Сюда редко кто вообще заглядывает – даже из знатоков Фаустова, не говоря уже о спиннингистах, впервые попавших под гидроузел недавно. Точнее – может быть, и заглядывают, но один-единственный раз. Река за поворотом не производит особого впечатления везде мелко и сильный пронос, явно не зимний вариант.
В этой связи могу сослаться на результаты Фаустовских соревнований – ведь именно отсюда, из-за дальнего поворота, Алексей Власов принес шесть своих судаков, которые по справедливости должны были обеспечить ему первое место. Правда, тогда, в девяносто седьмом, примерно в семистах метрах за поворотом была, если не яма, то хотя бы просто относительно глубокое место на фоне окружающей мели. Потом рельеф здесь выровнялся, и поймать судака в этой точке стало гораздо проблематичнее. Однако в следующие два зимних сезона, когда я добирался до этого места, без поклёвки не уходил ни разу. Место и в самом деле далеко не очевидное, но народу почти не бывает, потому и шансов поймать немало.
До устья Нерской – Много зверя и мало рыбы…
На протяжении следующих трех километров характер реки почти не меняется – все те же небольшие глубины с локальными приямками. Заметно меняется другое – количество рыболовов. Если сразу за нижним фаустовским поворотом ещё есть шанс кого-то встретить, то чем дальше по реке, тем более дикими становятся её берега.
Для зимней Москвы-реки три километра это много – достаточно для того, чтобы говорить об оторванности ото всего на свете. Я проходил этот участок четырежды и ни разу не встретил никого – ни со спиннингом, ни тем более с другой снастью. Да и вообще следов человека практически не видел.
Вот четвероногая живность постоянно давала о себе знать. То лисы, то какие-то звери семейства куньих (маленькие – ласки или горностаи, и побольше – норки или хорьки) много раз попадались на глаза.
Однажды произошел курьезный случай. Я поймал двухкилограммовую щуку и оставил её на берегу. Отойдя на каких-нибудь пятнадцать метров, я вдруг услышал какую-то возню. Оказалось, что около рыбы сидит какой-то зверек (думаю, это была ласка) и терзает щучью голову. Через минуту появился ещё точно такой же зверек, и разделка туши ускорилась вдвое.
Я приблизился метров до пяти. Звери явно обращали на меня внимание, но не убегали. Только когда я подошел на расстояние вытянутого спиннинга, они поспешили удалиться. Щуку я, разумеется, забирать не стал – оставил на прокорм «меньшим братьям».
Рыбы на этом участке немного. Мой максимальный улов – три «хвоста». В целом это закономерно: глубины редко где более трех метров, отсутствие резких бровок и других привлекающих хищника форм рельефа. Впрочем, моё представление об этих местах большей частью поверхностно – если задаться целью «пробить» участок детальнее, очень может обнаружиться что-то такое, что я упустил.
Ближе к устью Нерской – чуть выше отходящего от Москвы-реки у деревни Марчуги замерзающего рукава – располагается яма. Глубины здесь не столь велики, как на Фаустовской или Чулковской ямах, но, с учетом мелководья выше и ниже по реке, больших глубин и не требуется – рыба собирается в этом месте на зимовку в больших количествах, в том числе и хищник.
Марчугинская яма, как и многие другие места на Москве-реке, испытала на себе паломничество зимних спиннингистов, но произошло это на один-два сезона позже, чем на «Гондурасе» или под Бронницами, поэтому яма продолжала радовать хорошими уловами и тогда, когда в иных местах результаты заметно пошли вниз. Сейчас здесь примерно такая же ситуация по рыбе, что и на других зимне-спиннинговых участках: клёв чаще от слабого до умеренного, и чуть лучше – в начале сезона, сразу после понижения уровня воды.
Ловят больше с правого берега, но я чаще ловил с левого. Хотя на левом берегу и меньше места, откуда достается глубина, на нем меньше и конкурентов. Я попадал так, что на левом, кроме меня, ловили ещё максимум двое, тогда как напротив можно было насчитать более десятка спиннингистов.
Мне на Марчугинской яме и рядом с ней попадалась исключительно щука. Другие, в том числе и при мне, ловили неплохого – более 2.5 кг – судака. Самая крупная из пойманных здесь щук весила около 6 кг.
От ямы и до устья Нерской река не интересна – прямая «труба» с быстрым течением. Вот само устье, хотя, по первому впечатлению, тоже ничего стоящего собой не представляет, иногда «выстреливает». То вдруг ни с того, ни с сего в устье прет щука, то один за другим ловится жерех. Сообщения такого рода поступают почти ежегодно, но почти всегда повышенная щучье-жереховая активность приходится на март-месяц, особенно на вторую его половину.
От Воскресенска до Оки – вопросов больше, чем ответов
Нельзя объять необъятное. Если на всем протяжении Москвы-реки от нашей столицы и до Воскресенска наберется в общей сложности с десяток-полтора километров береговой линии, по которым мне не довелось до сих пор пройтись со спиннингом в руках, то реку вниз от города химиков я, можно сказать, почти не знаю. Если бы я ловил зимой на Москве-реке сезонов десять, то, наверное, располагал бы более объемной и достоверной информацией по её низовьям. А так – очень небольшой собственный опыт, плюс результаты разведки мною же засланных «скаутов» – и вырисовывается лишь самая приблизительная картина того, что может ждать спиннингиста на участке от Воскресенска до Коломны.
Вот наиболее характерные особенности этой картины. Средние глубины невелики, но кое-где имеются очень локальные ямы – в них и поблизости и происходит все самое интересное. Одна из таких ям находится неподалеку от станции Шиферная, другая – под Цемгигантом, третья – у поселка Пески. Возможно, где-то ещё обнаружатся точки с зимними глубинами. Посвятите один из зимних дней «пробивке» неизведанного участка – вдруг вы будете вознаграждены и отыщете никому не известную точку, на которой отбоя не будет от судаков!
Из более или менее известных мест следует обратить внимание в первую очередь на устье Северки – у гидротехнических сооружений. Точка очень локальная – уже троим спиннингистам здесь не очень уютно вместе. Так что если вы приехали на устье, а там уже машут «палками» человек пять, лучше развернуться и направиться куда-нибудь ещё.
Основная рыба в устье Северки – судак. Некрупный, но иногда удается поймать много – «хвостов» по семь-восемь за рыбалку.
Ближе к концу сезона начинает часто попадаться «белый» хищник, в первую очередь жерех. Ловится в том числе и на воблер.
Более всего мне знакома «финишная прямая» Москвы-реки – от железнодорожного моста до впадения в Оку. Ничего, особо отличающего этот шестикилометровый участок от предшествующего, нет. Тоже небольшие глубины с локальными ямами. Если точнее, то яма здесь одна – она расположена сразу за понтонным мостом. Глубины в целом небольшие («ямой» можно назвать с оговоркой), но дно неровное, и проводка получается довольно интересная. Ещё интереснее то, что большая часть поклёвок судака (то есть самой «ямной» рыбы) в этом месте у меня была вовсе не в яме, а с другой стороны от понтонного моста – чуть выше него, где с глубиной, прямо скажем, не все в порядке.
Судак всё же не основной хищник на этом заключительном отрезке реки. Легче поймать жереха или окуня. Жереха удается снимать с неглубоких, идущих под углом к берегу бровок, а их здесь немало. Ловить лучше с пятнадцатиграммовой головкой, забрасывая градусов под сорок пять – шестьдесят по отношению к берегу. Так удается добиться приемлемой ступенчатой проводки на очень небольших глубинах. Работают в таких условиях и различные оснастки, отличные от классического джига.
Окуня случается поймать везде – тем более что для него глубина менее критична, чем для других хищников. Систематически окунь ловится в самой – самой нижней части реки – от пешеходного мостика и до устья. С мостика удается иногда поймать окуня сплавом на воблер. Ниже по течению в марте начале апреля собирается стайный окунь, который гоняет малька у поверхности и ловится буквально на все, в том числе и на «вертушку». Кроме окуня там же и в то же время попадается и голавль.