Лед все дальше ломается, расходясь по сторонам полыньи – бегут, бегут во все стороны белые трещины, то пересекаясь, то отдаляясь друг от друга. Лед прогибается, на его поверхность сквозь трещины вытекает, пузырясь, вода.
«Лед слишком тонкий! – раздается в моей голове беззвучный отчаянный крик. – И уже слишком поздно!»
Я делаю глубокий вдох и выдыхаю через нос.
Мои глаза широко открыты, я оглядываюсь в сторону Оливера, хочу позвать его на помощь, но не успеваю.
С жутким треском лед проламывается подо мной.
Разлетается на сотни мелких осколков.
И я камнем падаю в воду.
Черная, черная вода. Она впивается мне в кожу, обжигает, режет ее словно миллионом ножей. Мои легкие сжимаются от холода, я вытягиваю немеющие руки вверх, хватаюсь ими за воздух. Чувствую, как сползает у меня с пальца бабушкино кольцо с лунным камнем, тянусь, чтобы перехватить его, но оно уже соскользнуло в воду и тонет…
«Нет!» – хочу закричать я, но не могу. Поднимаю дрожащие веки, открываю глаза и смотрю сквозь темную воду.
Провожаю взглядом быстро уходящую в бездонную глубину золотую искорку – бабушкино кольцо.
Мои ребра сжимаются, стискивают сердце, и я понимаю, что это конец. Я в озере. Холодно, слишком холодно. Мой разум туманится, меркнет…
Надо мной в проруби виднеется кусочек безлунного черного неба с разбросанными по нему точечками звезд. «Как красиво», – думаю я. Глупая мысль, наверное, когда ты уже замерзаешь, а сердце останавливается у тебя в груди.
«Воздуха! – кричит мое тело. – Хотя бы один глоток воздуха!»
Оливер
Нора исчезла.
Простыни с узором из маргариток отброшены в сторону, смятая подушка все еще хранит след от ее головы, на ткани желтеет пыльца, осыпавшаяся с подвешенных над кроватью засушенных цветков.
О Норе говорят, что она ведьма, и, возможно, они правы.
Она думает, что я убийца, и, в свою очередь, тоже, быть может, не ошибается.
Я уснул, хотя и обещал бодрствовать. Теперь же, спускаясь вниз вместе с волком, идущим следом за мной, я невольно возвращаюсь мыслями к тому, что было у нас с Норой прошлым вечером. Вспоминаю, как прижимались к моим губам похожие на розы губы Норы, вспоминаю ее пахнущие жасмином и ванилью волосы. Не думаю, что Нора догадывается, каким сильным потрясением все это было для меня. Что пусть и на короткий миг, но темнота леса отступила, отодвинулась куда-то далеко-далеко, ее пальцы растопили нестерпимый холод, прочно засевший в моих суставах, коленях, плечах, в моем позвоночнике. Когда Нора рядом, воспоминания о том ужасном месте исчезают прочь.
Она помогает обуздать их.
Нора – это единственное, что позволяет мне чувствовать себя нормальным. Что заставляет меня думать и надеяться на то, что я не злодей. Что я герой. Или тот, кого нужно спасти, вывести из леса.
Моя роль в этой истории может оказаться совсем не такой, как мне представляется.
Спускаюсь вниз по ступенькам. На кухне темно, никаких следов Норы. Огонь в печке погас. А затем я замечаю отодвинутый на входной двери засов.
Открыв дверь, я вижу цепочку следов на снегу, они ведут к озеру. Я бегу к берегу, деревья стонут, провожая меня, словно чувствуют, как я спешу, словно слышат, с каким трудом я втягиваю морозный предрассветный воздух.
Еще не добежав до берега, я уже чувствую, что случилась беда. Вижу Нору, стоящую на льду вдалеке. Окликаю ее, и она оглядывается назад, ветер треплет ее распущенные волосы – Нора сейчас действительно похожа на колдунью. На настоящую ведьму. Девушку, способную одним мановением руки командовать горами и реками и даже самим временем.
Обернувшись через плечо, Нора смотрит в мою сторону, и я вижу выражение ее глаз. Такой испуганной я вижу Нору впервые.
А затем лед проваливается под ней. Раздается грохот, треск, и Нора исчезает в озере.
Я бегу, опускаюсь на колени на краю большой полыньи, из нее на меня смотрит своим глазом черная вода. А под водой плавно колышутся волосы Норы – как тростник, как водоросли в океане. Завораживающее, почти умиротворяющее зрелище. Глаза Норы открыты, но затуманены и смотрят куда-то мимо меня – так, словно она тихим вечером лениво следит за искрами звезд на ночном небе. Погружаю свои руки в ледяную воду, хватаю ее за поднятую над головой руку.
И вытаскиваю Нору наверх, на лед.
Нора
Я чувствую себя невесомой, плывущей среди темных звезд.
Руки обнимают меня, и я прижимаюсь лицом к твердому теплому плечу. Его шея пахнет лесом, пахнет зимой, которая длится и длится – бесконечная, бездонная, как озеро.