Мои глаза наконец приспособились к полумраку, и я вижу парней в комнате.
Ретт стоит у моей кровати, он в той же красной клетчатой шапке, в которой был у костра.
– Поднимайся, – командует он. Я быстро окидываю взглядом свой чердак. Оливера нет. Ни в комнате нет, ни в кровати рядом со мной. Он бросил меня одну. – Вставай, я сказал! – по голосу Ретта я понимаю, что он пьян. Едва языком ворочает – в зюзю, что называется. Очевидно, пил с дружками всю ночь: глаза у него красные, как у кролика, а изо рта за километр разит перегаром.
– Нет, – с вызовом отвечаю я. – Проваливайте из моего дома.
Джаспер коротко, резко хихикает. На нем снова все тот же свитер с оленем, только грязный теперь и мятый, обвисший вдоль горловины. Очевидно, Джаспер спал в нем, не снимая.
– Ты отведешь нас в тот лес, – говорит Ретт, и его верхняя губа выгибается вверх, словно это улыбка у него такая. Словно это все очень ему нравится. – К Оливеру отведешь.
– Оливера нет в лесу, – хмурюсь я.
– Нет? – он наклоняется ближе ко мне, тараща свои глаза и раздувая ноздри. – А где он тогда?
– Я не знаю.
– Ты сказала Сюзи, что нашла его в лесу и что он там прятался. А теперь ты нас туда отведешь. Покажешь нам, где он был все это время.
– Нет, – повторяю я.
Подходит Джаспер, хватает меня за руку и без лишних слов стаскивает с кровати. Рана на его щеке слегка зажила, побледнела по краям, но в середине остается красной. Этот шрам у него до конца никогда не заживет.
– Да, да, отведешь, – цедит сквозь зубы Джаспер.
Фин рычит из угла, где его крепко держит за холку Лин. Ладно, я уже на ногах, и парни гонят меня к лестнице, а затем вниз.
Оливер покинул меня. Мне очень больно оттого, что он ушел тайком, пока я спала. И не сказал почему. Просто ушел, и все.
Джаспер приказывает мне надеть сапоги и куртку, и я их надеваю, а затем парни выталкивают меня на улицу. Успеваю заметить, что входную дверь они буквально снесли – она висит на согнувшихся петлях, замок на ней сломан. Надо же, а я даже не проснулась, когда они ломились. Один только Фин почувствовал их приход.
– Вы напрасно время свое тратите, – говорю я. Парни сумели каким-то образом захлопнуть входную дверь так, чтобы Фин остался внутри и не шел за нами. Слышу его печальный вой из-за двери. Ну, хотя бы они не сделали ему ничего плохого, и на том спасибо.
– Оливера нет в лесу.
В лунном свете стоящий на крыльце Ретт выглядит одновременно уставшим и бешеным. Диким. А вообще они напоминают стаю волков, ищущих, кого бы им задрать. Беспокойных, безжалостных волков. Не протрезвевших, к тому же.
– Тогда где же он? – спрашивает Ретт, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую его горячее дыхание.
– Оливер был здесь, – отвечаю я, сердито глядя на него. – Он все это время был со мной, а потом ушел. Я не знаю, где он сейчас.
– Лжет она, – говорит Джаспер похожим на рев коровы голосом.
– И ты все это время прятала его здесь? – спрашивает Ретт.
Я стискиваю зубы и бросаю взгляд на Лина, который стоит, засунув руки в карманы своих джинсов. Судя по его виду, Лину неловко видеть все, что происходит, однако и остановить своих дружков он не пытается.
– Он не прятался, – говорю я. – Просто не хотел оставаться с вами, придурками.
– Нельзя верить ничему, что она говорит, – перебивает меня Джаспер. – Выгородить его пытается, ведьма.
Он морщится, и я вижу на рукаве его свитера кровавое пятно на том месте, куда цапнул его Фин.
– Ты отведешь нас в тот лес, – объявляет Ретт, окончательно приняв это решение.
Джаспер вновь хватает меня за руку, но я успеваю отдернуть ее.
– Сейчас нет полнолуния, – объясняю я, трогая то место, где всегда находилось бабушкино кольцо. Как бы мне хотелось, чтобы оно по-прежнему было у меня. А еще лучше, если бы со мной сейчас была бабушка.
– Ну и что? – говорит Джаспер.
– А то, что нам нельзя идти в Чащу, если нет полнолуния. Лес может проснуться. И увидит нас.
Джаспер смеется – смех у него неприятный, как у осла, – а Ретт говорит, наклоняясь почти вплотную к моему лицу:
– Мне плевать на твое полнолуние. Пусть сегодня будет хоть День святого Патрика, и ты боишься, что лепреконы украдут у тебя колдовское золото. Ты отведешь нас туда, где прячется Оливер, и точка. А свои ведьмовские бредни засунь сама знаешь куда.
Джаспер толкает меня раскрытой ладонью в спину, и я иду вперед – прежде всего потому, что не хочу, чтобы он ко мне еще хоть раз притронулся. Мы спускаемся с крыльца, словно идущие в ряд оловянные солдатики. Парни пьяны и находятся в отчаянии. Что бы ни случилось той ночью на озере, что бы им ни слышалось в их хижине, от этого им никуда не сбежать. От этого начинает трещать и раскалываться их разум.