А затем я вижу еще одну фигуру, стоящую за деревьями, уткнувшись в грудь подбородком.
Сюзи.
Она пришла с ними. Она член их шайки. Я вижу Сюзи, и у меня в животе образуется яма, из которой несет гнилью. Очевидно, именно так выглядит и пахнет предательство.
Но никто из них не понимает, не хочет понять, что если мы войдем в Чащу под наполовину убывающей Луной, деревья проснутся, и тогда нам не будет пути назад.
– Вы, парни, не должны так грубо вести себя с ней, – увидев меня, говорит Сюзи, выбегая навстречу нам, сильно морща свой лоб. – Вы должны были просто попросить ее, чтобы она отвела нас в лес.
– По-хорошему она не согласилась бы, – возражает Ретт, едва взглянув в ее сторону.
Сюзи пристраивается рядом со мной, старается шагать в ногу.
– Нора, мне так жаль, – нервно шепчет она, грызя ноготь на пальце и беспомощно глядя на меня. Но я и слышать ее не желаю. – Я сказала им про Оливера, как ты нашла его в лесу. Они просто хотят увидеть его, и…
Сюзи замолкает, не договорив, и снова начинает обгрызать ноготь.
«И избить его», – мысленно заканчиваю я. Да, они хотят найти Оливера и разобраться с ним, потому что когда случается что-то ужасное, всегда хочется обвинить в этом кого-то другого, не себя. Хотя, быть может, Оливера на самом деле есть в чем винить.
– Просто покажи им, где ты нашла Оливера, – вновь подает голос Сюзи. Теперь она, нахмурив брови, умоляюще смотрит на меня. – Так будет гораздо проще.
Сюзи напоминает мне сломанную фарфоровую куклу, потерявшую всю свою набивку, словно выпотрошенную дочиста. Но я не позволяю себе сочувствовать ей, как прежде, потому что Сюзи – предательница.
– Да, ты уж лучше не ищи приключений на свою голову, – подхватывает идущий позади меня Джаспер. Надо мной нависает его долговязая тощая фигура.
Мы проходим вдоль берега озера, затем поворачиваем на север, к горам и устью Черной реки. Ретт возглавляет нашу группу, двое других парней идут у меня за спиной – наверное, на случай, если я вдруг вздумаю сбежать. Ну а рядом со мной плетется Сюзи, едва волочит ноги и уже жалеет, наверное, что пришла вместе с тремя парнями, заставляющими меня подниматься в темноте по горному склону.
Возможно, мне надо бы опасаться того, что может произойти, того, что они могут со мной сделать.
Но на самом деле, боюсь я только одного – леса.
Облака уходят дальше на юг, на черном небе появляется Луна, а где-то неподалеку слева недовольно ухает сова. Ну да, конечно, она не хочет видеть нас здесь, потому что мы своим шумом распугиваем мелких грызунов, за которыми она охотится по ночам.
Что ж, наш пробирающийся по снегу маленький отряд, в который входят пьяные парни, незамеченным уже не остался. А ведь мы еще не успели до Чащи дойти.
Продолжаем тащиться в горы, пока не добираемся до двух крутых склонов оврага и каменной стены, охраняющей границу Чащи.
Впервые за все время парни замолкают, глядя в темный проход между деревьями. Добро пожаловать в Чащу.
– Не нравится мне это, – пятится назад Лин. – Жуть какая-то. Ну его, давайте уйдем отсюда!
Из леса налетает порыв холодного ветра, он пахнет непроглядной тьмой, словно мокрые камни и земля, никогда не видевшие солнечного света, словно логово, в которое приходят спать чудовища. Нет, не воображаемые монстры, а настоящие, те, что умеют подкрадываться к добыче и убивать ее. Те, что смотрят сейчас на нас из тьмы и ждут, надеются, что мы войдем в лес. Рассчитывают на нашу глупость и безрассудство.
– Это все потому, что нас не должно быть здесь, – слегка дрожащим голосом поясняю я. – Это единственный вход в лес. И единственный из него выход.
Сюзи громко сглатывает.
– Может, лучше подождать, пока рассветет, – предлагает она. – Тогда хоть что-то видно будет.
В ее голосе явно читается страх. Исчезла та бойкая девица, которую я помнила по школе к Фир Хэйвене – всегда смеявшаяся громче всех, целовавшаяся со всеми парнями подряд в Валентинов день. Со счету легко можно было сбиться. А теперь она стала похожа на сдувшийся воздушный шарик.
– Ты пойдешь первой, – говорит мне Ретт, не обращая внимания на слова Сюзи. Он кладет мне на плечо руку, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не повернуться и не толкнуть его как следует в грудь, не расцарапать до крови ему лицо ногтями. Но я пока еще слишком слаба для этого и снова замерзла, так что пока они не причиняют мне зла, вступать в открытый конфликт с ними нет никакого смысла.
– Сейчас не полнолуние, – повторяю я. – Нам нельзя туда идти.
– А мне плевать, – отвечает Ретт. Он вновь подталкивает меня, и я неуверенно шагаю вперед. Оглядываюсь назад, на Сюзи, которая смотрит на меня так, словно ждет, что еще секунда, и меня с потрохами проглотит то, что прячется в темноте за деревьями. Смотрит с нескрываемым ужасом – самым сильным, наверное, за всю ее жизнь. Во взгляде Сюзи я явно читаю: «Беги! Развернись и стрелой назад, вниз по склону!»