Чувствую, как теснее сближаются вокруг нас деревья. Земля дрожит, корни толчками лезут из нее наружу.
– Что происходит? – спрашивает Сюзи, оглядываясь на меня. Колючее щупальце корня вылезло из-под земли и начинает сворачиваться вокруг ее лодыжек, медленно ползет выше, к икрам.
Еще никогда я не видела лес таким – злым, жестоким. Проснувшимся.
Сюзи все еще не замечает поднимающийся из земли корень, она смотрит на меня, умоляет сделать что-нибудь. А в следующую секунду Джаспер роняет зажигалку на кучу сухих листьев и сосновых иголок у основания дерева.
– Нет! – вскрикиваю я, бросаясь к Джасперу, словно еще могу остановить его. Но уже слишком поздно.
– Идиот! – кричит ему Лин. – Ты нас живьем спалишь вместе с лесом!
Я не думаю, что огонь может разгореться всерьез – лес мокрый, погода холодная, – но пламя тем не менее быстро занимается, охватывает сосновые иголки, листья, затем перекидывается на соседний куст толокнянки, яркая вспышка впервые освещает лес, и я вижу, чего не замечала раньше. Чаща нависла над нами, сплела клетку из веток, стволов и корней. Поймала нас, как паук ловит мух в свою паутину.
Вот, значит, как он убивает, этот лес. Ловит в клетку и душит, душит. Выдавливает жизнь из непрошеных гостей, посмевших потревожить его. Вот почему ни один олень не пройдет через Чащу и ни один кролик здесь не проскочит. И мышь не проскользнет, и птица не пролетит. Все они боятся запретного леса, знают, что внутри него скрывается смерть.
А сейчас лес дрожит из-за пламени. Деревья начинают выть – этот звук не похож ни на что из того, что мне доводилось слышать раньше.
Огонь распространяется все быстрее, спиралью взмывает по стволу засохшего дерева, вспыхивает факелом в ночном небе. Примерявшиеся к лодыжкам Сюзи корни опали и змеями уползают назад, под землю.
– Нора! Что нам делать, Нора? – испуганно спрашивает Сюзи, глядя на меня круглыми от страха глазами.
– Бежать, – отвечаю я. Огонь перескакивает с дерева на дерево, ревет, рождает свой собственный ветер, который разносит искры, посыпая ими ветки деревьев и землю под ними. Ярость воспламеняет их, злоба и гнев огнеопаснее любого бензина.
– Куда? – спрашивает Сюзи.
А я не знаю. Не знаю.
Ретт хватается руками за свою шапку, у Джаспера глаза дикие, а Лин умоляюще смотрит на меня, ждет, что я скажу им, что нужно делать.
Сверху на наши головы начинает сыпаться пепел и догорающие, зачастую еще дымящиеся сосновые иголки. А затем среди этих хлопьев я замечаю дрожание белых крылышек.
Белых потрепанных крылышек.
Крылышек, которые никак не желают оставить меня в покое.
Белые крылышки чертят зигзаги среди подсвеченных искрами деревьев и звездного неба.
Мой мотылек. Костяной.
Он порхает не выше, чем в метре надо мной, а затем, сделав круг, летит вдоль высохшего русла ручья. Смерть желает, чтобы я следовала за ней.
И я иду – а что, разве у меня есть выбор? А у любого из нас он есть?
Я пускаюсь за мотыльком вдоль сухого русла, Сюзи следует за мной. Мотылек летит быстро, нервно бьет крылышками, спасаясь от дыма и обжигающего пламени. Хочет вырваться прочь из этого леса, и здесь наши с ним желания полностью совпадают.
Перехожу на бег и слышу за собой топот ног – это парни бегут следом. Все они и думать забыли, чтобы найти в лесу Оливера или набрать с земли потерянных вещиц. Всем нам нужно просто вырваться отсюда. Немедленно.
Воздух становится все горячей, в нем все больше дыма и пепла, и от этого мои глаза начинают слезиться, их жжет каждый раз, когда я моргаю. Пытаюсь рассмотреть местность впереди меня, но тут же начинаю спотыкаться о камни и торчащие из-под земли корни, и вновь опускаю взгляд к земле, и бегу, бегу, бегу…
Совсем недавно я дрожала от холода, теперь капли пота стекают у меня со лба, вдоль спины, щекочут глаза, и от этого все становится только хуже.
Я теряю мотылька из виду. Он теряется в густеющем дыме, в колючем кустарнике, хотя затем, правда, появляется вновь. Высохшее русло постепенно исчезает, от него ничего не остается, и я не уверена, что бегу назад к реке или, напротив, ухожу все дальше в горы. Земля слегка идет под уклон, но временами приходится и вверх подниматься. А вверх – это дальше в лесные дебри.
Пожар разрастается, огонь стонет, трещит, воет, словно преследующий нас дикий зверь, подгоняемый созданным им самим вихрем. Жар становится невыносимым, дым не дает дышать.
– Мы уже должны были выйти из леса, – восклицает за моей спиной Ретт, но я не обращаю на него внимания.
Каждый вдох обдирает горло, словно наждачная бумага. Дым забивает наши легкие. Весь лес пылает, а мы затерялись посреди него.