- Послушай, шутки в сторону... Ты, что, ботинки перепутал?
Борис глянул да ноги. Ботинок, принесенный из мастерской ярко блестел, как новый. Второй же выглядел совсем старым, казалось, был взят из другой пары. Действительно, идти на свидание в таком виде было неудобно. Борис на минуту задумался, потом воскликнул: "Сейчас!" - и выбежал из комнаты.
- Пошел чистить. Все комнаты обшарит в поисках крема, - Адиль повалился на кровать. - Хороший парень. Скучно было бы без него!
- Мало - хороший... Мировой! - добавил Володя. Через минуту Борис вернулся в комнату и, стоя в
дверях, самодовольно посмотрел на товарищей:
- Ну как, теперь хорошо?
Ребята глянули на его ноги. Раздался взрыв смеха. Не желая затруднять себя чисткой, Борис вывалял в пыли и второй ботинок.
Чувствуя по глазам Адиля, что тот не преминет прокомментировать это событие, Борис не стал ждать, толкнул дверь и выбежал из комнаты. Однако через минуту он опять вернулся.
- Нужны четыре билета на метро. У кого есть?
Адиль полез в карман пиджака.
- Дать-то дам, Борис Васильевич, но с одним условием. Сначала выскажу все, что думаю. Только потом уйдешь.
- Наташа ждет, я спешу.
- Тогда до свидания.
Борис поморщился:
- Ну, ладно, говори... Только быстро.
Адиль заложил руки за спину и зашагал взад и вперед по комнате, подражая старому профессору, читавшему лекцию перед большой аудиторией.
- Да будет вам известно, уважаемый Борис Васильевич, от усердных занятий умнее не станешь. Ньютон тоже был великим ученым, но и он иногда, как ты, совершал странные поступки.
- Интересно, какие же? - спросил Володя, стараясь подлить масла в огонь.
- Говорят, у Ньютона жили две кошки: одна большая, другая маленькая. Всякий раз, когда кошкам надо было выйти на улицу, Ньютон отрывался от работы и открывал им дверь. Он долго ломал голову и, наконец, придумал способ, который, как ему казалось, должен был избавить его от хлопот.
- Что же он сделал?
- Пробил в низу двери два отверстия, одно большое, другое поменьше.
- Зачем же два?
- Большое - для большой кошки, маленькое - для маленькой.
Все, кроме Бориса, засмеялись.
- Выходка Бориса Васильевича напомнила мне этот исторический пример. Все происходит от избытка ума, поэтому...
Адиль не заметил, как Борис подскочил сзади, выхатил у него из рук билеты и был таков.
Жизнь в общежитии протекала беззаботно и весело. У Адиля не было времени скучать. Прежде он был только зрителем шутливых проделок своих товарищей, а сейчас сделался чуть ли не их главным участником.
Друзья по университету не знали, как он еще в школе мечтал именно о такой жизни, но нам-то с вами это известно. Сейчас, когда Адиль весело смеется, уподобляясь счастливому ребенку, мое сердце радуется вместе с ним. Кто же не желает счастья своему герою?
Еще в жаркие летние месяцы Наташа начинала мечтать о той поре, когда можно будет надеть коньки и выйти на лед. И сейчас вместе со многими тысячами москвичей она радовалась наступлению зимы.
На катке Центрального парка имени Горького было оживленно и весело. Мощные репродукторы разносили удалые русские песни, от которых сразу поднималось настроение. Разноцветные лучи прожекторов освещали ледяные дорожки, придавали парку сказочную красоту.
На открытие катка пришло много народу. Все были одеты легко, в свитеры, джемперы. Но никому не было холодно. Кто же стоял на месте?! Казалось, у каждого за плечами крылья.
Борис потерял Наташу. Он метался по аллее из конца в конец, заглядывая в лица девушкам, но Наташа точно сквозь землю провалилась. Она нарочно убегала от Бориса. Когда он приближался, она делала круг и пряталась за покрытую снегом ель. Борис, пригнувшись, размахивая руками, проскакивал в самый конец аллеи, останавливался недалеко от девушки и, переводя дух, вертел во все стороны головой. Наконец, Наташа не выдержала, вышла из-за прикрытия и стрелой пронеслась мимо с криком: "Боря-а-а-а!".
Как Борис ни старался, он не мог поймать девушку, которая с детства увлекалась коньками.
Было уже довольно поздно. Чувствуя, что Борис устал, Наташа подъехала к нему и, описав коньками полукруг уцепилась за руку. Щеки ее пылали. Глаза сияли радостью. Изо рта вырывались клубы пара.
- Не пора ли нам домой, Боречка?
- - Торопишься?..
Палисадник перед домом Наташи утопал в сугробах. Молодые люди подходили к подъезду. Борис замедлил шаг.
- Ну, чего плетешься? - Наташа обернулась.
Юноша не ответил.
- Ты слышишь, Боря?
Борис взял Наташу за руку, посмотрел в глаза, затем кивнул головой на скамейку, заваленную снегом.
- Сядем, Наташа...
Девушка поежилась.
- С ума сошел! Там же снег.
- Не бойся, Наташенька. Я распахну полушубок, ты сядешь на него, и будет тепло.
- Что-нибудь очень важное?
- Очень...
- Лучше пойдем домой, Боря. Поздно... Ночь уже.
- И хорошо, что ночь. Днем этого не скажешь.
Девушка состроила гримаску.
- Господи, чего ты хочешь? Посмотри, какая на небе луна...
- Сядем, обьясню. Ты ничего не понимаешь.
Борис волновался. Стучало сердце. Волнение передалось и Наташе.
- Ты какой-то странный сегодня, Борис.
Борис сел на скамейку и распахнул полушубок.
- Ну, Наташа, я жду! - он тряхнул правой полой.
Девушка, потупясь, разгребала снег носком ботинка.
В палисаднике было светло, как днем. Кругом ни души. Снег на деревьях отливал голубоватым блеском.
- Если не сядешь, я обижусь... - голос Бориса, дрогнул.
Наташа медленно подошла. Послышался далекий бой кремлевских курантов. Мелодичный звон, казалось, шел откуда-то сверху, из самой глубины неба, и разливался по всему городу...
- Одиннадцать... - сосчитала девушка.
Пола полушубка приятно грела бок. Наташа совсем не чувствовала холода. Голова ее лежала на плече Бориса, сумочка валялась под скамейкой. Губы девушки машинально повторяли:
- Боря, Боречка, вставай, пойдем...
Они поднялись и медленно дошли до подъезда, освещенного яркой лампочкой. Наташа вынула из сумочки небольшое зеркальце и заглянула в него. Левая щека была бурачного цвета.
Девушка растеряно заморгала глазами.
- Как я пойду домой в таком виде?
- А что случилось?
- Не видишь разве?
- А ну-ка...
Борис схватил девушку за плечи. Наташа почти не сопротивлялась, только на этот раз подставила юноше, правую щеку.
ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ
Вот уже три года в доме с красной черепичной крышей не слышно тары Адиля. Три года никто не сидит в тени под виноградовым навесом, не читает книг. В жизни обитателей дома не произошло никаких перемен. Только Лалочка опять перестала здесь показываться. Девушка поняла, что напрасно тратит время и решила вторично объявить бойкот. Больше того, желая позлить Дилефруз, она пустила слух, будто сосватана за молодого парня, еще более умного и красивого, чем Адиль. Дилефруз не поверила, но пойти к ней лично, узнать не осмелилась - стеснялась матери девушки.
Несмотря на настоятельные требования жены, Рахман, встречаясь с сыном в Москве, не решался даже заикнуться о Лалочке. Именно поэтому Лалочка и ее мать - Бановша-ханум, обиделись на обитателей дома с красной черепичной крышей. "Пусть они нас умоляют! - заявила гордая мамаша. - Если ты еще хоть раз пойдешь к ним, скажу дяде, он тебе ноги переломает..."
Дилефруз еще больше забрала бразды правления в свои руки. Коммерческая деятельность Рахмана полностью перешла под ее контроль. Женщина сама оценивала вещи, сама принимала покупателей, сама с ними торговалась.
Прежде она, боясь Адиля, все, преднавначенное для продажи, прятала в подвале. Теперь это была опытная спекулянтка. Она понимала: если нагрянут с обыском, то найденное в подвале будет красноречивым доказательством их спекулятивной деятельности. Поэтому крупные вещи размещались по комнатам: электросамовар на подоконнике, радиоприемник - на письменном столе, чайный сервиз - в буфете, отрезы - в шкафу.