Эти тропинки могут зарасти травой, совсем исчезнуть, но в моей памяти они будут жить вечно. Мне кажется, приехав сюда даже седым стариком, я снова почувствую себя маленьким босоногим мальчишкой в трусах и майке, испачканной черными пятнами тутовника, шалуном, бегающим по этим тропинкам с рогаткой в руках. Здесь протекли самые счастливые дни моего детства! Я запускал в небо бумажного змея, таскал на моджалан* инжир, виноград, айву, стрелял из рогатки птиц.
______________ * Моджалан - место, где сушат фрукты.
Как мне дороги эти низенъкие невзрачные домики! В каждом жил кто-нибудь из моих друзей. Мы боролись на песчаных холмах, играли в лапту, ловили бабочек, лазили по деревьям.
Я просыпался рано, до петухов. За окном светало. Меня будил скрип арбы, медленно плетущейся по песчаной дороге у нашего дома. Протирая заспанные глаза, я выбегал за ворота и стоял до тех пор, пока арба не исчезала вдали. Глухой тягучий скрип... Не знаю, почему я так любил его. Он до сих пор у меня в ушах. Мне были знакомы почти все аробщики, возившие в город инжир и виноград. Я вежливо здоровался: "Доброе утро, дяденька!" В ответ раздавалось: "Здравствуй, здравствуй, сынок! Как поживает отец?.." Арба проезжала. На коричневом, мокром от утренней росы песке оставались две глубокие борозды.
Да, хотя с тех пор прошло много лет, я помню все до мелочей, словно это было вчера...
Природа не интересовала Дилефруз и Лалочку. Если их что и могло волновать, так это шелковые платья, лакированные туфли, модные шляпки.
Дилефруз повернулась к Лалочке и пожаловалась?
- Стряпня отнимает столько времени и сил! С ума сойдешь... Если бы можно было оставить без присмотра дом, я забрала бы сюда Мансуру, чтобы она готовила нам.
- А, к черту Мансуру! - поморщилась Лалочка. - Терпеть ее не могу. Тоже мне, нашла домработнищу. Хоть она и твоя родственница, Дилуша, но скажу; она недостойна вашего дома.
- Какая она мне родственница?! - Дилефруз обиженно взглянула на Лалочку. - Будь она неладна Ты мне в сто раз ближе и роднее!
Женщина затронула больное место Лалочки.
- Эх, Дилуша!.. - девушка перевернулась на спину и глубоко вздохнула. Близким тебе человеком Я давно стала; а вот родственницей... Только напрасно осрамила себя перед дядей и матерью. Знала бы, что так получится, я бы им ничего не рассказывала!
- Полно, что ты говоришь? Осрамила себя... Не волнуйся. Если Рахман и в этот раз приедет без Адиля, я ему покажу, где раки зимуют! Клянусь своей дорогой жизнью!
Лалочка отщипнула от виноградной грозди, лежащей на блюде, ягодку и положила в рот.
- Ну, допустим, Рахман приехал и привез Адиля. Дальше что?
- Дальше - не твое дело. Я еще жива! - Дилефруя ударила себя рукой в грудь. - Ты моя невестка, вот и все!
Кроме основной причины - породниться с приятельницей, у которой есть высокопоставленный дядя, - Дилефруз желала этого брака и потому, что видела в нем лучший способ избавиться от Адиля, который скоро должен был окончить университет и вернуться в Баку. Не дай бог, он женится на какой-нибудь другой девушке и приведет молодую жену в дом! Ведь это ее, Дилефруз, так стеснит! Мужу о своих опасениях она ничего не говорила. Но это факт: появление Адиля в доме с красной черепичной крышей опять омрачило бы ее существование. У Лалочки же большая квартира. Девушка обещала взять Адиля к себе. Иначе и не могло быть. Разве Бановша-ханум согласится остаться одна? Когда во время последней встречи Дилефруз начала прощупывать почву, любящая мать заявила: "За кого бы моя дочь ни вышла, зять будет жить у нас. Я не отпущу свое единственное дитя в чужой дом!"
Дилефруз одолевали большие сомнения. Она не верила, что Адиль согласится жить у Лалочки, хотя, с другой стороны, не представляла, как после всего случившегося он опять вернется в отчий дом.
Лалочка ничего не знала о том, что творится в душа Дилефруз. Она ждала Адиля. Она надеялась.
Адиль не меньше Мансуры обрадовался встрече.
Было далеко за полночь, а девушка говорила, и говорила... Разве могла она заснуть, не излив всего, что накопилось на душе? Она рассказывала все по порядку, начиная с того момента, как уехала из деревни, о занятиях в техникуме, своих подружках...
Адиль лежал, облокотившись на подушку на постели, приготовленной Мансурой еще с вечера для себя. Рядом остывал чай, который она подала ему после ужина. Адиль почти не слышал, о чем говорила сестра. Ои думал о Джейран. "Мужчина должен отвечать за свои поступки. Нельзя заставлять мучиться девушку, которой давал обещание". Эти слова отца заставили Адиля приехать в Баку.
Неужели он завтра увидит любимую? Замирало сердце. "Спасибо, Джейран! Ты оказалась верней и преданней, чем я думал! Мне даже стыдно! Да, ты оказалась верней. Сколько ты, бедняжка, наверно, пережила, прежде чем решилась обратиться к посредничеству моего отца! Я был так несправедлив к тебе! Как я посмотрю в твои глаза?!"
В комнате стало тихо. Адиль очнулся от своих мыслей.
- Что случилось? Ты почему замолчала, Мансура?
- Ты так сильно изменился, Адиль. - В голосе девушки прозвучала обида. - Совсем меня не слушаешь...
- Да что ты, Мансура? Я слушаю тебя, продолжай... - Желая поддержать разговор, Адиль задал вопрос: - Как вы здесь ладили с Дилефруз? Ты что-то умалчиваешь... И в письмах ничего не писала.
Мансуре показалось, что Адиль неспроста завел об этом речь.
- Тебе, наверное, дядя что-нибудь говорил?..
- Да нет же... Просто мне интересно.
Мечтая о приезде Адиля, Мансура думала, как она расскажет ему о всех проделках Дилефруз. Однако сейчас ей не хотелось омрачать радость встречи. "Да и как бы там ни было, Дилефруз ему все-таки мать, пусть даже неродная, думала девушка. - Зачем его огорчать?"
- Что мне умалчивать? - Мансура старалась сделать равнодушное лицо. Я с кем угодно могу поладить. А у Дилефруз-ханум дом - полная чаша: ни забот, ни печали. Дядя Рахман, наверно, уже рассказал тебе новость?
- Какую новость?
- Неужели не знаешь? Дядя выиграл десять тысяч.
- Десять тысяч? Когда?
- В прошлый рейс. Он и деньги в Москве получил. Привез мне в подарок шотландку на платье.
Известие нисколько не обрадовало Адиля.
- У тебя, оказывается, много новостей, Мансура! "Может, она знает что-нибудь о Джейран?" - подумал он и добавил: - Ну, расскажи, что еще нового?
Адиль отхлебнул глоток чая. Девушка протянула ружу:
- Наверно, остыл? Давай подолью горяченького.
- Нет, нет, большое спасибо, Мансура, я не хочу. Рассказывай дальше.
- Что рассказывать? Я уже кончила. Теперь ты расскажи, как там у вас в Москве?
- Сегодня твоя очередь. Я буду рассказывать завтра.
Адиль хотел напрямик спросить о Джейран, но постеснялся и начал издалека:
- Кто-нибудь из моих товарищей или знакомых приходил в мое отсутствие?
Девушка пожала плечами.
- К нам каждый день приходит много народу, но я никого не знаю. По-моему, это не твои товарищи. Все взрослые мужчины и женщины...
Мансура сидела перед Адилем на коврике, поджав ноги. В ее лице, движениях, манере разговаривать было еще очень много детского. Однако за эти годы она сильно выросла, похорошела. От прежней худенькой девочки, с тоненькими косичками, которая носила хлеб в ласточкино гнездо, не осталось и следа. Что-то в ней Адилю напоминало Джейран. Может быть, голос, такой же нежный, приятный, задушевный. Или жесты, движения - быстрые, ловкие, как у Джейран? А может, все девушки в этом возрасте чем-то походят друг на друга?
Мансура встала, собрала посуду и вышла на кухню. Вернувшись, она увидела, что Адиль спит. Девушка осторожно сняла с него носки, укрыла одеялом, потушила свет и на цыпочках прошла в комнату.
Светало...
Адиль с бьющимся сердцем взбежал по лестнице на третий этаж и нажал кнопку звонка. Как он волновался! Наконец-то он увидит Джейран!