Еще одна капля угодила в лист, отчего мухи подпрыгнули и слетели с него в разные стороны.
– Давай попробуем найти Славу, куда он поскакал? – сказал Дима, подлетая к Ире.
– Я все еще не могу поверить в это. Говорящие мухи…боже мой! – воскликнула она.
– Наверное, мы просто надышались угарным газом в избе, и теперь умираем в конвульсиях или просто лежим без сознания, – Дима пытался найти хоть какое-то логическое оправдание, но у него ничего не выходило. Впервые логика была не на его стороне.
4
Мороз свернул в сторону кухни и столкнулся нос к носу с Домовым.
– Ого, какие глаза зеленые! – воскликнул Мороз. – Я таких раньше никогда не видел. Разве что у того странного кота…
– А ты еще кто такой? – от неожиданности Домовой огрызнулся и отступил на несколько шагов.
– Меня зовут Мороз, я управляю стихией. А ты?
– Я Домовой, управляю ничем.
– А здесь чего делаешь?
– Это замок моего дяди. Бежать было больше некуда, вот я и пришел сюда со своей подругой.
– Ты бежал от проклятия?
– Да. Ты откуда узнал?
– Ветер нашептал историю. Он рассказывал мне о тебе и о твоем приключении на поляне пропавших детей.
Домовой прищурился.
– Ты мне не нравишься. Слишком много говоришь, задаешь странные вопросы и лезешь в чужую жизнь. Отстань от меня, пока я тебе нос не разбил! – он прошел мимо Мороза к балкону, вышел на улицу и тут же задрожал.
Мороз дунул на ладонь: от его бледной кожи отделилась снежинка, долетела до затылка Домового и растаяла, запутавшись в его волосах. Он перестал дрожать, но ничего не заподозрил.
Ветер задул в раскрытое окно, впуская внутрь холодный воздух.
– По крайней мере он хотя бы не замерзнет насмерть, – ответил Мороз, приложил свирель к губам и заиграл, направившись в кухню.
Оттуда уже доносился запах свежей выпечки, а нюх у Мороза был отменный. Он мог бы все время питаться снегом, но боялся, что однажды тот закончится. Ветер шептал ему, что в Зимней роще зима не проходит, но у Мороза в голове сидела необъяснимая тревога.
18
1
Иван замер, протягивая руки. Юда вернула себе глаза, осмотрелась, и теперь в мыслях проклинала царевича за то, что он оказался сильнее ее приворота.
«Мои силы иссякли из-за Вилы, не иначе! Или из-за Чернобога проклятого», – думала ведьма.
– Что ты наделала? – спросил Иван.
– Ты желал вернуться к Василисе, а мне захотелось вернуть себе глаза. Раз уж ты выбрал ее, то и живи с ней, как подобает трупу, вставшему из болота.
– Не нужно было спасать твою мать, – ответил Иван. Губы Юды дрогнули, лицо перекосилось от презрения и обиды. – Если бы я мог вернуть время, я позволил бы разбойнику зарезать ее. Тогда ты бы не появилась на свет.
Юда расхохоталась. В ее голосе слышалось безумие.
– Осторожнее, царевич. Ты не знаешь, с кем говоришь.
– С маленькой трусливой сукой, – ответил Иван.
И тогда внутри нее что-то оборвалось. Человек, к которому она что-то испытывала, возненавидел ее. Юда почувствовала холодок, пробежавший по позвоночнику, выдохнула, чтобы голова не взорвалась от ярости, и толкнула царевича в окно.
Не уцепившись за подоконник, он упал в снег, очутившись перед Василисой. От падения его руки и ноги неестественно вывернулись, но Иван собрался и поднялся.
– Я ничего не вижу, – сказал он. – Что произошло?
– Ты выпал из окна, – он ожидал услышать голос Юды, но говорила Василиса. – Похоже, ты где-то обронил свой нос.
Царевич наугад поймал ее за плечо, прижал к себе. Василиса дернулась, но он лишь крепче обнял ее.
– Я так долго шел к тебе, что больше не хочу никуда уходить. Любимая, как жаль, что я был глуп все эти годы, и что не смог вернуться к тебе раньше.
– Я ничего о тебе не знаю, – ответила Василиса. – Марыська сказала, что ты мой муж, но ни разумом, ни сердцем я этого не чувствую.
– Тогда позволь мне вновь стать надежным плечом, другом и возлюбленным, – попросил Иван. – Без тебя мне жизнь не мила, хоть я и не жив вовсе.
– Пусти, – Василиса вырвалась из его объятий и вдохнула свежий воздух. Царевич пах не свежими травами. – Если хочешь стать для меня кем-то, сначала ты должен слушать и слышать, что я говорю. Насильно мил не будешь, я тебя не помню. Ты для меня – странное существо без глаз. Не буду даже спрашивать, куда они исчезли.
– И что же ты хочешь, Василиса?
– Я попрошу тебя об услугах. Если ты с ними справишься, тогда я подумаю, подпустить ли тебя к себе.