Ирена попыталась надменно задрать подбородок и осадить нахала, но ее била такая дрожь, что ответить с надлежащим достоинством не было никакой возможности. Но она все же попробовала:
— Вы д-думаете, что К-клаудиа сейчас выглядела бы лучше?
Кристофер засмеялся, представив, как промокшие поля широкой шляпы нависают Клаудии на нос.
— Не стоит ревновать к ней, — серьезно ответил он. — Я ведь поехал в Уэркингтон из-за вас.
— Ага! В-вот вы и п-проговорились!
— Именно так.
Ирена растерялась. После такого признания все ее колкости потеряли смысл.
Кристофер хмыкнул и пошел к дверям, чтобы привести жеребца в конюшню. Вернувшись с лошадью, он отвязал сверток, прикрепленный позади седла, и, достав из него редингот, протянул его Ирене:
— Наденьте это, а то простудитесь.
Ирена судорожно сжала в руке ворот промокшего плаща. Если она снимет плаш, то Ситон увидит ее разорванное платье!
— Оставьте свои любезные советы при себе, мистер Ситон. Я в них не нуждаюсь.
Кристофер поднял бровь:
— Хотите продемонстрировать свою глупость?
— Г-глупость или нет, но я не надену это.
— Наденете, — повысил голос Кристофер. Скинув промокший камзол и жилет, он бросил их на дверцу стойла. — Я попытаюсь развести огонь, чтобы мы могли немного согреться.
Он прошелся по конюшне, разглядывая дырки в крыше. Вон та послужит дымоходом. Дров для растопки достаточно.
Ирена, не в силах больше стоять, опустилась на колени. Она видела, что Кристофер собирает сломанные доски, но не верила, что огонь когда-нибудь разгорится. Вид у нее был чрезвычайно несчастный. Волосы мокрыми прядями свисали на лицо. Руки онемели и не слушались, нос покраснел.
К тому времени, когда первые язычки огня засветились в сгущающейся тьме, Ирена так замерзла, что не могла двинуться с места. Когда Кристофер подошел и нагнулся над ней, она опустила глаза, не в силах больше продолжать борьбу.
— Пойдемте к огню, — тихо сказал он.
Ирена промолчала, потому что посиневшие от холода губы отказывались шевелиться. Уж лучше казаться упрямой, чем слабой, решила она. Кристофер силой поднял ее на ноги и, обняв, повел к костру. Затем он принялся развязывать завязки ее плаща, но Ирена в ужасе замотала головой и стала отталкивать его руки.
— Н-нст! Оставьте меня!
— Если вы не разденетесь, мне придется помочь вам.
Не обращая внимания на протесты Ирены, Кристофер стянул плащ с ее плеч, и тот мокрой грудой упал на пол. Разорванное платье, грудь, едва прикрытая тонкой мокрой сорочкой… На его лице появилось изумление. Старательно избегая его взгляда, Ирена поспешно стянула разорванные края лифа.
— Могу понять, отчего Смедли-так разволновался, — процедил сквозь зубы Кристофер. — Но он хоть не причинил вам вреда?
— В-вы уверены, что вас это к-касастся? — выговорила Ирена, озадаченная его серьезным тоном.
— Может быть, — ответил он холодно. — Все будет зависеть от того, сможет ли ваш отец заплатить долг или нет. К тому же у меня уже вошло в привычку приходить к вам на помощь, а поскольку вы, похоже, в ней очень нуждаетесь, я не стану останавливаться на полдороге.
К ужасу Ирены, он без дальнейших объяснений принялся расстегивать ей платье. Трясясь от негодования, Ирена одновременно пыталась стянуть края промокшего лифа на груди и вырваться из его рук.
Кристофер стал действовать решительнее и грубее. Платье, корсет и нижние юбки вскоре лежали у ее ног, и лишь тогда он отпустил Ирену.
— Что вы наделали! — задыхаясь, крикнула Ирена, скрываясь в темном углу конюшни. Мокрая сорочка стала почти прозрачной и четко обрисовывала каждый изгиб ее тела.
Кристофер подошел к Ирене и набросил на нее свой редингот.
— Если бы вы смогли посмотреть чуть дальше своего хорошенького маленького носика, то поняли бы, что я действую ради вашей же пользы. — Он взял ее на руки. — Для темпераментной девушки вы слишком бледны и холодны. — Он заглянул ей в глаза. — И как я уже говорил, я обязан беречь свои капиталы.
— Животное! Мерзавец! — закричала Ирена.
Он рассмеялся, и его дыхание коснулось ее щеки.
— Каждое ваше слово приводят меня в восторг, моя сладкая.
Он усадил ее возле костра, опустился рядом на колени и стал снимать с нее промокшие туфли. Ирена чуть не вскрикнула, когда его рука скользнула ей под сорочку, чтобы развязать подвязки. Несмотря на сопротивление, Кристофер стянул с нее чулки и положил их на камень возле огня.
— Я бы с удовольствием снял с вас и остальное, — произнес он усмехаясь. — Скажите спасибо, что я позволил вам сохранить остатки скромности.
— Не думайте, что вы лучше, чем мистер Гудфилд! — воскликнула Ирена. Она уже немного согрелась, но негодование от того, что с ней поступили против ее воли, затмило благодарность. — Вы так себя ведете со мной, потому что мы здесь одни. Поверьте, сэр, мой отец об этом узнает!
— Как вам будет угодно, Ирена, но предупреждаю: меня не пугают угрозы вашей родни. Все, что я сейчас делаю, я делаю для вашего же блага. Если вы пойдете на поводу у своих упрямства и гордости, то последствия падут на вашу голову, а не на мою.
— Полагаю, когда вы ранили моего брата, это тоже было для его блага.
Кристофер рассмеялся:
— Фэррел знает, как все на самом деле произошло. Пусть он расскажет правду. Или попросит кого-нибудь, кто был свидетелем нашей дуэли. Мне не в чем оправдываться ни перед вами, ни перед вашей семьей.
— Ну конечно, вы невинны, как младенец. — Она насмешливо посмотрела на него. — Вот только я, мистер Ситон, никак не могу в это поверить.