— И все-таки он жив, — спокойно возразила Ирена. — Он живет в Сакстон-Холле вместе со своими слугами.
— Значит, это привидение! — рявкнул отец. — Или кто-то просто одурачил тебя! Как он выглядит?
— Я никогда толком не видела его. Его лицо всегда было в тени… — Темный силуэт на фоне оранжевого сияния промелькнул перед ее глазами, и она добавила: — Возможно, он хромой или увечный. — Гул прошел по толпе, и Ирена поспешно пояснила: — Я не знаю. Я ударилась головой, и к тому же было темно. Я могу что-то напутать.
— Ты хочешь сказать, что за всю неделю так и не увидела хозяина дома? — фыркнул мэр. — Ты, наверное, думаешь, что я не в своем уме, если надеешься, что я в это поверю.
— Мне незачем лгать, — возразила Ирена.
Лакей положил ее сумку и седло на крыльцо дома и вернулся к карете.
— Эй, ты! — Эвери ткнул указательным пальцем в сторону лакея и победно оглядел толпу зевак. Сейчас он выведет эту девчонку на чистую воду. — Скажи-ка нам, как выглядит… э-э… твой хозяин?
— Не могу точно сказать, сэр.
Эвери открыл рот от удивления.
— Что?
— Я не видел его три года.
— Как же это ты его не видел, если работаешь у него, а?
— Мы не встречались с лордом Сакстоном с тех пор, как я вернулся в Сакстон-Холл.
— Тогда откуда ты знаешь, что работаешь па него?
— Мне сказала миссис Кендалл, сэр, она его видела.
— Миссис Кендалл? — Эвери нахмурился.
— Экономка в Сакстон-Холле, — пояснила Ирена.
Брови мэра сошлись на переносице. Он не мог поверить в то, что говорили лакей и Ирена, и подозревал, что они его просто дурачат. Он сделал дочери знак отправляться в дом и, когда она ушла, снова обратился к лакею:
— Я не знаю ни твоего хозяина, ни причин, по которым он велел привезти мне дочь, но, кто бы он ни был, поблагодари его от моего имени. А если он решит заехать в Мобри, добро пожаловать в мой дом.
Карета развернулась и двинулась на север. Горожане разбрелись, обсуждая фантастическую историю, которую можно было теперь пересказывать непосвященным, добавляя все новые подробности.
Мэр хмуро посмотрел на сына, который все еще держал в руках поводья.
— Поставь его в такое место, откуда твоя сестра не смогла бы его забрать, или я велю скормить его собакам.
Флеминг вошел в дом, захлопнул за собой дверь и посмотрел на стоявшую у лестницы Ирену. Скрестив руки на груди, он торжественно произнес:
— Ну а теперь, моя крошка, я послушаю, как ты объяснишь свое поведение.
Ирена гордо вскинула голову, готовясь к неминуемой битве.
— Я решила, что отныне не буду потакать тебе. Я собираюсь искать работу и жить самостоятельно. Повторяю: я бы никогда не вернулась, если бы лорд Сакстон не велел отправить меня домой.
Эвери прищурился.
— Что ж, девочка, раз ты не хочешь слушаться родного отца, у меня не остается выбора, как только держать тебя в ежовых рукавицах. Я чуть с ума не сошел: через два дня аукцион, а ты исчезла.
— Да, это серьезное огорчение, отец, но ты сам виноват, — смело сказала Ирена.
— Виноват?! — воскликнул Флеминг, и кровь бросилась ему в лицо. — Я заботился о тебе все эти годы, с тех пор как умерла твоя мать. Отдавал тебе все лучшее, кормил, давал крышу над головой, время от времени покупал новые платья — только чтобы сделать тебя счастливой. Я сбился с ног, пытаясь найти тебе стоящего мужа…
— Стоящего мужа? Либо мешок с костями, который вот-вот развалится, либо такой толстяк, что ему и в дверь не пройти? Полоумные старики с потными руками! Стоящего мужа, говоришь? — Она презрительно рассмеялась. — Скажи лучше, стоящий кошелек, в котором ты так нуждаешься.
— Пусть так, — процедил сквозь зубы Эвери, — но, прежде чем ты покинешь этот дом, я запру тебя в твоей спальне. Ты, правда, сможешь выходить, но только со мной или с Фэррелом. Посмотрим, сколько за тебя дадут на аукционе.
— Я сейчас пойду к себе в комнату, — спокойно ответила Ирена, — и останусь там до самых торгов. Но предупреждаю: когда ты меня продашь, я уйду и у тебя больше не будет дочери.
Глава 7
За полчаса до назначенного времени Фэррел уже стоял возле гостиницы и зазывал прохожих:
— Сюда! Сюда! На аукцион выставляется дочка мэра, Ирена, торги вот-вот начнутся. Сюда! Сюда! Все сюда! Тот, кто даст больше, получит ее в жены.
Ирена вздрогнула, услышав сквозь открытое окно спальни монотонные призывы брата. Пройдет совсем немного времени, и она встанет на помост под пристальные взгляды мужчин. Толпа перед гостиницей увеличивалась. Несомненно, многие пришли просто из любопытства, а не для участия в аукционе. После сегодняшнего дня рассказы о семье Флемингов станут передаваться из уст в уста. Эвери не сделал ничего примечательного, чтобы запомниться согражданам в качестве мэра, зато о нем будут помнить как об отце, выставившем на аукцион собственную дочь.
Ирена закрыла окно. Сегодня ее продают, завтра свадьба. Такова ее судьба. Сможет ли она вынести общество мужа или нет, покажет время, а пока она страстно молилась, чтобы это оказался не Смедли Гудфилд и не Харфорд Ньютон.
Она машинально поправила выбившуюся из прически прядь. Вопреки требованию отца выйти с распущенными волосами она стянула их в тугой узел на затылке. Ей хотелось предстать перед зрителями в образе старой девы, но она ошиблась: стянутые на затылке черные волосы лишь подчеркивали ее утонченный профиль.
Ирена в последний раз оглядела свою спальню. Низкий потолок, простой деревянный пол, крошечные окна, пропускающие совсем мало света, — все стало чужим и незнакомым. С завтрашнего дня воспоминания о доме начнут меркнуть и постепенно забудутся. У нее будет новый дом, и, хочется надеяться, там она станет счастливее, чем была здесь. Там она будет женой и, возможно, даже матерью. Новая жизнь не позволит ей вспоминать о девичьих надеждах и мечтах, рождавшихся в этой комнате. Она вышла из спальни и медленно спустилась по лестнице вниз, где ее ждал отец.