— Но он также очень нагл, и я не мог удержаться, чтобы не подразнить его. — В глазах Кристофера заплясали чертики. — Неужели мне не почудилось некоторое беспокойство о моем благополучии в ваших словах, миледи?
— Кто-то же должен заставить такого легкомысленного человека, как вы, прислушаться к голосу разума, — пояснила она.
— Значит, вам это небезразлично.
— Это не причина для самодовольства, — сухо ответила Ирена.
— Вы, миледи, накинулись на меня, словно дикая кошка.
— Да ваша шкура толще, чем у быка, — фыркнула Ирена.
— Не злобствуйте, моя дорогая, — улыбнулся Кристофер. — Лучше одарите улыбкой и согрейте сердце, которое бьется только для вас.
— Я слышала, что ваше сердце часто меняет свой ритм.
— Мадам? — Его брови поползли вверх. — Вы прислушиваетесь к сплетням?
— Возможно, стоит спросить Клаудию, действительно ли вы имеете обыкновение заходить к ней в гости, когда ее отец в отъезде, — не удержалась Ирена.
Его беззаботный смех развеял туман в ее душе.
— Я трачу на вас так много энергии, мадам, и вы еще предполагаете, что меня хватает на других женщин?
Ирена нервно оглянулась, не слышит ли их кто-нибудь, но рядом, слава Богу, никого не было. Тогда она с укором прошептала:
— За вами в Мобри тянется шлейф разбитых сердец. Отчего же мне не верить сплетням?
— А почему, собственно, это вас так беспокоит? — поинтересовался он. — Вы ведь замужняя женщина.
— Я еще не забыла об этом! — гневно воскликнула Ирена.
— Мне казалось, не помешает напомнить еще раз, любовь моя. — Губы Кристофера дрогнули.
— Я не ваша любовь! — запротестовала Ирена, пытаясь скрыть удовольствие, которое ей доставили эти слова.
— Нет, но будете, — пробормотал он.
От его взгляда по жилам Ирены растеклось тепло. У нее задрожали руки, а ноги стали как ватные. Как она может притворяться равнодушной, когда всего несколько слов этого человека приводят ее в такое состояние?
Взгляд Кристофера скользнул по ее груди, задержался на огромном изумруде.
— Если вы еще не поняли этого, мадам, то объясняю: я весьма целеустремленный человек и никогда не разбрасываюсь. Вы — единственная женщина, которая мне нужна, и я не успокоюсь, пока не получу вас.
— Кристофер, Кристофер, — простонала она. — Когда же вы поймете, что я замужем?
— Только когда назову вас своей женой. — Он поднял голову, прислушиваясь к звукам скрипок из бального зала. — Лорд Толбот обожает вальсы, — заметил он насмешливо, — и если я не ошибаюсь, он сейчас появится здесь, требуя, чтобы вы с ним потанцевали. — Кристофер решительно взял ее за руку и повел в зал.
— Я ошиблась в вас, Кристофер, — сказала Ирена, когда он закружил ее в танце.
— Отчего же, любовь моя? — Он заглянул ей в лицо, пытаясь понять смысл ее слов.
— Вы следите за мной так же пристально, как и Стюарт, — задумчиво протянула Ирена. — Если не больше.
— Я еще не отказался от надежды, что когда-нибудь вы станете моей, и отбиваю в атаке всех, кто может помешать мне в этом.
— А как же Стюарт?
Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он ответил:
— Я рассматриваю Стюарта не как угрозу, а скорее как некоторое временное неудобство.
— Неудобство? — поразилась Ирена.
— Я разберусь с ним в свое время, и это будет самым сложным, так как я рискую вызвать вашу ненависть. Весьма затруднительное положение.
— Вы удивляете меня, Кристофер. — Ирена покачала головой, несколько задетая таким пренебрежительным отношением к ее мужу.
— Это чувство взаимно, любовь моя.
Лорд Толбот недовольно хмурился, глядя на Ирену и Кристофера. Еще больше его разъярили перешептывания гостей о том, как красива и грациозна эта пара. Поймав взгляд шерифа, Найд-жел Толбот качнул головой в сторону выхода и, вернувшись в свой кабинет, стал ждать появления Алана Паркера.
Клаудиа также пристально наблюдала за Кристофером и Иреной, и ее ненависть к сопернице, казалось, перешла все границы. Она поспешила к Алану Паркеру, чтобы пригласить его на танец и показать этому ничтожеству — дочери мэра, — как в высшем свете принято танцевать вальс.
— Извините, Клаудиа, — к ее огромному неудовольствию, сказал Алан, — но меня ждет ваш отец.
В темных глазах мелькнули молнии, и Клаудиа покинула зал, ничуть не смущаясь тем, что ее внезапный уход вызвал немалое удивление гостей. Это был ее бал, и будь она проклята, если позволит Ирене Сакстон испортить его!
Клаудиа, не спрашивая разрешения, распахнула двери в кабинет отца и решительно прошагала к его столу. За ней неторопливо следовал Алан Паркер.
Лорд Толбот горестно вздохнул. Ему предстояло общение с дочерью.
— Папа, ты не имеешь права вызывать Алана как раз в тот момент, когда он хотел потанцевать со мной, — обиженно сказала Клаудиа.
— Нам с ним надо обсудить некоторые дела, — уклончиво объяснил отец.
Клаудиа опустилась в ближайшее кресло и упрямо задрала подбородок.
— В таком случае поторопись! Я не собираюсь ждать весь вечер.
Толбот с трудом подавил раздражение.
— Клаудиа, дитя мое, — просительно сказал он, — не могла бы ты сходить за моей тростью с золотым набалдашником? Увы, ноет моя старая рана.
— Пошли кого-нибудь из слуг. Я устала.
— Будь хорошей девочкой и сделай, как я прошу. — Он натянуто улыбнулся.
Клаудиа преувеличенно вздохнула и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.
Эхо ее шагов еще не затихло, когда лорд Толбот схватил со стола письмо, доставленное ему Кристофером, и раздраженно помахал им в воздухе.
— Этот проклятый Сакстон приказывает мне явиться в Сакстон-Холл, словно я простолюдин, чтобы поговорить об арендной плате, которую я собирал, пока его семья «была в отъезде».