Подскакав к дому, Фэррелл натянул удила своего коня и спрыгнул на землю прежде, чем остановилось животное. Он бросился к дверям и резко распахнул их, отчего чуть не опрокинул Пейна, который подошел к двери, чтобы открыть ее перед хозяином.
— Лорд Сэкстон… — воскликнул Фэррелл, увидев, что тот, кого он искал, несется большими шагами через коридор к башне. За ним, отдуваясь, спешили Банди и Тэннер, которые пытались поспеть за взволнованным человеком.
— У меня сейчас нет времени, Фэррелл, — резко произнес лорд Сэкстон, лишь слегка замедляя шаг, — Эриенн не вернулась домой после того, как отправилась повидаться с вашим отцом, и я боюсь, что ей может грозить опасность. Я должен ехать.
Банди и Тэннер сумели обойти лорда Сэкстона и поспешили занять кучерское место, на ландо. Лорд Сэкстон пошел вслед за ними, однако Фэррелл поймал его за руку:
— Ее там нет, милорд.
— Что?
Хозяин усадьбы остановился, и зловещая маска повернулась к молодому человеку.
— Что вы сказали?
Его голос потерял привычную хрипотцу, но по-прежнему звучал глухо из-под отверстий.
Фэррелл убрал руку и потер лоб:
— Как бы мне не хотелось этого, боюсь, что мэр сдал Эриенн шерифу.
Лорд Сэкстон зарычал, задыхаясь:
— Зачем я не убил этого!..
С удивительным проворством он развернулся на каблуках, взмахнув тяжелой тростью, словно саблей.
— А Тэлбот? Где он?
— Кажется, шериф сказал, что Тэлбот уехал.
— Куда ее отвезли?
— Я не знаю, — нерешительно ответил Фэррелл.
— Куда они поехали?
— Простите, — со стыдом признался Фэррелл. — Я был на кухне и не видел.
Некоторое время голова лорда Сэкстона в кожаной маске покачивалась из стороны в сторону, как у рассвирепевшего быка, ищущего увертливого противника. Выпрямившись, он прогремел в сторону экипажа:
— Банди!
Тот спрыгнул с кареты и подбежал к нему:
— Да, милорд?
— Отправьте людей на быстрых лошадях в Карлайл, Уэркингтон, на дорогу в Йорк, по всем направлениям! Пусть расспрашивают о… — Он повернулся к Фэрреллу с молчаливым вопросом, и юноша выложил требуемые сведения:
— Городской наемный экипаж. Они взяли его без кучера.
— Тэннер!
— Да, милорд? — Он уже стоял в дверях.
— Я пока остаюсь здесь. Заложите карету и будьте готовы к выезду в любую минуту.
— Да, милорд.
— Банди, — снова повернулся к слуге лорд Сэкстон. — Мне надо написать кое-какие письма. Проследите, чтобы на дорогах Сэкстон-холла была выставлена охрана, и будьте готовы сопровождать меня.
Он повернулся и пошел обратно в большой зал, следом за ним двигался Фэррелл.
— Чем я могу помочь, милорд? Она моя сестра. Я должен что-то сделать.
— Вам это предстоит, Фэррелл, — заверил его лорд Сэкстон. — Мне необходимо, чтобы кто-то отправился в Уэркингтон, нашел капитана «Кристины» Дэниелса и передал ему письмо.
— Но это же корабль Ситона. Как же… — Казалось, Фэррелл был смущен. — Зачем вам помощь янки, если Эриенн… То есть я хочу сказать…
Он не смог подыскать слов, чтобы закончить свою мысль. Если лорду Сэкстону ничего не было известно об измене жены, Фэррелл поклялся, что от него он об этом не узнает.
— Конечно, я поеду. Я сделаю все, чтобы помочь.
Пройдя в покои, расположенные за большим залом, Сэкстон отодвинул кресло от письменного стола, взял гусиное перо и пергамент и после этого на какое-то время застыл с пером в руке. Внезапно он с рычанием откинулся в кресле:
— Этот проклятый Эйвери! Он родился в рубашке, если мне не удастся спустить с него шкуру!
Вспомнив о присутствии Фэррелла, лорд Сэкстон поглядел в его сторону:
— Простите, Фэррелл. Я не хотел вас оскорбить.
— Будьте покойны, милорд, — искривив губы, ответил молодой человек. — Я принял решение прежде вас. Я больше не считаю мэра близким мне человеком.
В последующие часы вокруг владений Сэкстона начались передвижения, которые привлекли внимание лорда значительно позже. Банди поскакал по фермам подбирать людей для охраны поместья. Хотя никто не отказался от службы своему лорду, Банди обязал их молчать, чтобы неосторожным словом не усугубить положение леди Сэкстон в заточении. Однако к тому времени, как сгустились сумерки, не осталось, пожалуй, ни одного человека, который бы не слышал о судьбе леди. Пока мужья чистили мушкеты и точили косы, жены решили съездить на своих повозках во все деревни, городки или на ярмарки, куда можно было добраться за один день и вернуться обратно. Они поклялись, что не допустят изгнания своего лорда с его законных земель.
Сознание медленно возвращалось к Эриенн. Сначала она поняла, что ей неудобно и холодно, а потом ощутила, как ей режет запястья и рот. Она подняла голову и обнаружила, что лежит на соломенном тюфяке на старой кровати, который был покрыт неаккуратно подоткнутым по краям одеялом. На стенах зияли пятна отвалившейся штукатурки, а остатки стекол в оконных проемах не могли защитить от свежих ветров. Возле расшатанного стола сгрудились стулья, как будто их стащили сюда и бросили как на помойке. Единственным входом в помещение была, очевидно, тяжелая деревянная дверь с зарешеченным оконцем, однако на двери не было никакой ручки, вероятно, чтобы у Эриенн не возникло желания попытаться выйти отсюда. Рядом с дверью находилось небольшое помещение, в котором угадывался клозет. Его дверь была распахнута и висела на сломанной петле.
Эриенн рывком приподнялась на локте, и комната закачалась у нее перед глазами от приступа пульсирующей боли в голове. Она вспомнила, что такое же состояние у нее было после падения в ручей. Вслед за этим воспоминанием Эриенн, теперь уже твердо и ясно, припомнила и то, как Кристофер спрыгнул с лошади в развевающейся накидке, которая скрывала под капюшоном его лицо, и, не обращая внимания на холодную воду, бросился через ручей, чтобы поднять ее на своих руках с литыми мускулами и вынести из ледяной трясины. Она вспомнила тепло его тела и завораживающий мужской запах, который преследовал ее в течение всех месяцев жизни с лордом Сэкстоном.
Сознание проснулось, и до Эриенн дошел весь смысл происходящего с нею. Ее пленили, и было совершенно нетрудно представить, с какой целью. Они потребуют от Кристофера Ситона, чтобы он сдался в обмен на ее освобождение. Эриенн понимала, что если это произойдет, то едва ли они останутся в живых.
Она стала извиваться до тех пор, пока не села на краешек кровати, затем подняла руки и принялась вытаскивать кляп, который по-прежнему распирал ее щеки. Эриенн содрогнулась, когда тряпка подалась вперед и задела больное место в районе челюсти. Отшвырнув кляп прочь, Эриенн зубами впилась в шнур, стягивающий ее запястья. Освободившись, она потерла красные полосы, которые ярко свидетельствовали о том, насколько крепки были ее путы. Темный синяк на подбородке ей удалось рассмотреть в ведре с водой, стоявшем возле окна, и Эриенн осторожно подвигала челюстью, чтобы понять, есть ли более глубокие повреждения. Их не оказалось, однако Эриенн сомневалась, что сможет выдержать еще один такой удар и сохранить кость невредимой.
Скрежет шагов по каменным ступеням за дверью возвестил о прибытии визитеров, и Эриенн выпрямилась в ожидании своего тюремщика. Ключ загремел в замке, затем раздался громкий щелчок, толстая дверь отворилась вовнутрь, и на пороге появился Аллан Паркер. Сразу же за ним вошел еще один мужчина, который нес в руках поднос с накрытой чашкой и половиной буханки черного хлеба.
— Добрый день, миледи, — приветствовал ее Паркер, пребывая в добром расположении духа. — Надеюсь, вы спали хорошо.
Не обращая внимания на пылающий взор, Аллан подошел ближе и склонился над нею, изучая багровый кровоподтек над линией челюсти.
— Мне надо было предупредить Фентона, что у него тяжелая рука. Он довольно грубо исполняет деликатные поручения.
Не придумав ничего, чтобы ответить, Эриенн просто отвернулась от шерифа, отказывая ему в любезности. Второй визитер расставил стулья, поправил стол и поставил на него поднос. Уловив многозначительный кивок головы старшего, он быстро покинул помещение, не сказав ни слова и плотно прикрыв за собою дверь.