— Да, миледи, — ответил Кристофер. — Это самый большой из пяти кораблей, которыми я владею.
— Хотите осмотреть его? — любезно предложил капитан.
Эриенн почувствовала, что он гордится своим кораблем, и весело рассмеялась:
— Я рассчитывала на ваше предложение.
Капитан Дэниелс, шагая рядом, проводил пару на ют. Эриенн оказалось достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в том, что судно прекрасно ухожено и все находится на своих местах. Когда они спускались на нижние палубы, Кристофер хранил молчание, оставляя исключительно за капитаном привилегию показа корабля. На борту было не более трети команды, и когда Эриенн проходила мимо, некоторые матросы откровенно рассматривали ее, в то время как другие бросали на леди взгляды исподтишка, однако каждый по-своему пользовался случаем остановиться и полюбоваться ее красотою.
Когда обход нижних палуб был завершен, капитан отвел Эриенн и Кристофера в свою каюту, где угостил их крепким ароматным напитком. Он кивнул в сторону спальных комнат, которые были расположены по обе стороны от главной каюты, и небрежно заметил:
— Помещения могут показаться тесноватыми, мадам, но именно тут мистер Ситон и я провели много часов во время плавания в открытых морях.
— А у вас запланировано плавание на ближайшее будущее? — спросила Эриенн, лелея надежду, что ей удалось замаскировать свой интерес к тому, покинет ли Кристофер Англию в скором времени или нет.
— Пока мы здесь, я в распоряжении мистера Ситона. От него зависит, когда мы выйдем в море.
Это заявление несколько удивило Эриенн. Сама мысль, что целое судно и его экипаж зависят от прихотей одного человека, казалась весьма экстравагантной, и Эриенн оставалось лишь гадать, какое же нужно иметь состояние, чтобы позволить себе такую роскошь.
Они втроем пообедали на корабле. Капитан Дэниелс знал столько же веселых анекдотов и историй, сколько и рассказов о реальных происшествиях на море. Искусный юмор рассказчика доставлял Эриенн истинное удовольствие, и, несмотря на сомнения, которые она испытывала перед приездом в порт, она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь участвовала в непринужденной беседе с большей радостью.
В отличие от посещения судна остаток дня прошел тихо и безмятежно. Сады Вокс-холла были предназначены для летних прогулок, однако им нельзя было отказать в очаровании покоя зимнего дня. Эриенн было приятно позволить своему спутнику водить ее по павильонам и стиле барокко и по аллейкам, обсаженным деревьями. Кристофер, как и обещал, вел себя в высшей степени по-джентльменски и благородно ухаживал за Эриенн, заставляя ее почувствовать, что она — единственная дама и мире. В «Ротонде» по всему периметру в сводчатых нишах подавали чай, а тихая музыка, которую играл оркестр, создавала фон для задушевной беседы.
В целом день оказался весьма приятным, и когда он приблизился к концу, Эриенн ощутила привкус сожаления. Она знала, что завтра ей предстоит поездка вместе с мужем домой в Сэкстон-холл, и потому в меланхоличном настроении наблюдала, как бравшийся внаем экипаж отъезжает от усадьбы Лестеров, увозя с собою ее спутника. Прежде чем уехать, Кристофер недолго подержал ее руку и прикоснулся к щеке в родственном поцелуе. Прикосновение было простым, однако воспоминание о нем длилось так долго, что Эриенн не могла не задуматься о том, какое он произвел на нее впечатление.
Туманы продолжали упорно держаться в низинах, когда карета Сэкстонов прохладным свежим утром отъехала от усадьбы Лестеров и двинулась на север. Дневное солнце едва пробивалось сквозь лиловую пелену облаков, низко нависших над горизонтом. Карета прогромыхала мимо ферм, разбросанных к северу от Темзы, и преодолела каменные мосты, где над ручьями и болотами поднимались густые клубы испарений. По мере того как разгорался день, небеса становились серыми и блеклыми, а воздух окончательно посвежел. Тесси поддалась уговорам хозяйки перебраться в салон кареты. Хотя Эриенн и была понятна робость девушки в присутствии лорда Сэкстона, но даже тела двух мужчин, которые ехали снаружи, не могли дать столько же тепла, сколько было в карете. Молодая служанка избегала смотреть в сторону хозяина и довольствовалась тем, что задремала в уголке, как и ее госпожа, сидевшая рядом.
В полдень они остановились в гостинице, и хотя там было несколько постояльцев, в общем зале наступила мертвая тишина, когда лорд Сэкстон провел жену к столику. При его появлении слуги всегда начинали двигаться проворнее, боясь вызвать его гнев. Он, как обычно, отказался пробовать пищу и, сопровождая Эриенн к экипажу, коротко извинился, что не составил ей компании.
Они снова тронулись в путь и настроились на долгую дорогу, как вдали раздался окрик и со стороны кучера открылся небольшой люк.
— Приближается чья-то карета, милорд, — крикнул вниз Банди. — Карета большая, ее сопровождают несколько всадников.
Лорд Сэкстон быстро отозвался:
— Будьте поаккуратней с ними и, как только дорога станет шире, пропустите их.
— Слушаюсь, милорд. — Банди захлопнул дверцу.
Эриенн ничего не было видно с заднего сиденья, однако грохот копыт, который приближался сзади, становился все более отчетливым. Их собственный экипаж замедлил ход и затрясся, так как Банди съехал далеко на обочину дороги. Как громкий выстрел, раздался щелчок кнута, и нестройный звон упряжи стал громче.
Сначала Эриенн увидела лошадей, тщательно подобранную волшебную упряжку. Сама карета была большой и черной, с бархатными занавесками, плотно закрывавшими окна. Спереди сидели вместе кучер и стражник, а два лакея расположились на запятках. Позади следовали восемь всадников, вооруженных, словно охрана короля. Несмотря на явное богатство выезда спешивших путников, на двери выделялось совсем новое пятно, выдававшее место, где раньше располагался герб.
Эриенн не могла понять, отчего такая знатная фамилия предпочитает путешествовать, скрывая свой герб. Это было сделано явно не для того, чтобы отвлечь внимание разбойников, потому что сохранялось слишком много признаков состоятельности.
Лорд Сэкстон молчаливо наблюдал за проезжающим экипажем. Он среагировал на него лишь тем, что сверился со своими маленькими часами, когда карета промчалась мимо. После этого он откинулся в своем углу и сложил руки так, будто намеревался подремать, однако случайный луч света, сверкнувший в глазницах маски, убедил Эриенн, что за ней пристально наблюдают.
Ближе к вечеру они сделали остановку еще на одном постоялом дворе, где все были возбуждены разговорами о таинственной черной карете, которая пронеслась мимо. Несколько постояльцев, не заметив того, кто оставался и тени, хвастались, что слышали про обезображенного и покалеченного лорда с севера, который носит странный шлем и скрывает свое имя. Они бились об заклад, что именно он проследовал за плотными шторками. Наконец, заметив внушавший ужас облик лорда Сэкстона, те же рассказчики вытаращили глаза… побледнели… и стали в смущении что-то бессвязно лопотать. В изумлении они тихонько обсуждали его спутницу, красота которой производила не менее ошеломляющее впечатление. Эриенн даже показалось, что муж получает удовольствие от изменения реакции окружающих и склонен сыграть на этом. Вместе с тем он решительно продемонстрировал свои супружеские права, чтобы никто не посмел преступить границы, подобно тому глупому повесе во время их путешествия на юг. Лорд Сэкстон недвусмысленно подчеркнул это, властно положив огромную руку в перчатке на спину Эриенн.
Черная карета двигалась, очевидно, в том же направлении, что и карета Сэкстонов, потому что в течение всего следующего дня им приходилось слышать сообщения о ней. О ее маршруте свидетельствовала и дорога, которая покрылась белыми пушистыми хлопьями первого снега, однако по мере продвижения Сэкстонов дальше на север на глубоком снегу не осталось и намека на следы таинственного экипажа. Хрустящий белый наст замедлил бег упряжки, и они сумели проехать Мобри только на следующий вечер. Серая глыба Сэкстон-холла показалась приветливой даже Эриенн, которая из-за усталости лишь едва притронулась к ужину. Надежная постель убаюкивала, навевая сон. Некоторое время она лежала в дреме, в то время как сознание блуждало по богатым событиями прошедшим дням. Образ улыбающегося Кристофера растворился, так как на передний план выплыла черная маска пристально разглядывающего ее лорда Сэкстона. Черная кожаная личина не исчезала до тех пор, пока Эриенн не погрузилась от усталости в сон, который был настолько глубок, что не допускал никаких фривольностей.