Из темноты раздался вопрос:
— Отчего вы решили убедить вашего отца в том, что я был всю ночь с вами?
Эриенн слегка пожала плечами:
— Я не видела необходимости объяснять наши… нашу договоренность. Я знаю, вы не убивали Бена, и убеждена, что вы не убивали Тимми Сиэрса. Эти преступления совершил трус, а если я что-то и узнала о вас, милорд, после нашей свадьбы, так это то, что вы к трусам не относитесь. — Она рассмеялась. — Если в нашей семье и есть трусы, то это я.
Стюарт заговорил негромким скрипучим шепотом:
— Благодарю вас за доверие, мадам, я растроган тем, что вы произнесли слово «семья». Возможно, в ближайшем будущем мы действительно станем семьей.
Эриенн с сомнением посмотрела на мужа, у которого перехватило дыхание при виде нежных изгибов ее тела, обозначившихся под прозрачной тканью. Взгляд лорда Сэкстона упал на то место, где сходились линии ее бедер, и в восторге он наблюдал за игрою света на фигурке Эриенн, когда она направилась в его сторону.
— Стюарт? — Эриенн остановилась перед ним, и он поднял глаза на ее улыбающееся лицо. — Благодарю вас, Стюарт.
Склонившись, Эриенн на мгновение прижалась щекой к кожаной маске и затем поспешно бросилась из комнаты. Прошло немало времени, прежде чем лорд смог успокоить свое дыхание.
Снег сошел так же быстро, как и выпал, и Эйвери Флеминг вернулся в свой дом на следующий день не богаче, чем был накануне. Ему не удалось найти подход ни к дочери, ни к ее мужу, чтобы одолжить денег, поэтому Эйвери покинул поместье в мрачном настроении. На Фэррелла, напротив, весьма произвело впечатление то, как мастерски владеет оружием хозяин, и он остался, чтобы провести здесь конец недели. Фэррелл не испытывал потребности в крепких спиртных напитках, тренируясь с огнестрельным оружием. Хотя было трудно заряжать с помощью зубов, сдвинутых коленей и руки, которую Фэррелл до сих пор считал бесполезной, ему удавалось делать это без посторонних, главным образом, потому, что лорд Сэкстон отказывался помогать ему.
К моменту отъезда Фэррелл совершенно преобразился. По настоянию Эриенн он пропарился в горячей ванной, а его одежду постирали и почистили. Пока он сидел перед очагом, сжимая простыни, в которую был завернут, Эриенн расчесала его волосы и сбрила небольшой, но неприглядный пушок с его скул, не обращая внимания на его протесты. Рубаха и галстук вернулись к нему накрахмаленные до хруста и аккуратно заштопанные, и в первый раз за несколько недель его обувь была начищена до блеска.
Когда Фэррелл вернулся в Мобри, многие в деревне не узнали молодого человека, выходящего из кареты Сэкстона. Его забулдыги-приятели присвистнули от восторга, однако им пришлось громко застонать от разочарования, когда они узнали, что Фэррелл вернулся без гроша в кармане. Его слова о том, что он будет искать работу, чтобы занять себя, было встречено возгласами недоверия, но Фэррелл поразил всех еще больше, когда объявил, что недели через три вновь посетит Сэкстон-холл по приглашению самого лорда Сэкстона.
До бала у Тэлботов оставалось три дня, а Эриенн по-прежнему пребывала в смятении по поводу окончательного выбора платья. Ей хотелось надеть изумруды, однако в наряде, который наиболее выгодно оттенял массивное ожерелье, грудь была слишком открыта. Эриенн, конечно, не желала доставить таким зрелищем развлечение Найджелу Тэлботу и его гостям. Другие платья выглядели достаточно роскошно, однако либо не подходили по цвету, либо лишали драгоценности изящества. Хотя мысль о том, что придется отказаться от ожерелья, приводила Эриенн в уныние, другого выхода она не видела.
Когда Эриенн позвали к лорду Сэкстону, она весьма нервничала, стуча в дверь его спальни. Он тут же отозвался, предложив ей войти. Нервно вздохнув, Эриенн повернула шарообразную ручку двери и храбро вступила в логово льва.
Первое, что ей бросилось в глаза, — перевязанная лентами большая коробка, лежавшая на кровати. Лорд Сэкстон как раз вставал из-за стола. Он, очевидно, работал, поскольку перед ним была раскрытая книга для счетов, а он натягивал перчатку на руку.
— Зайдите, дорогая. У меня кое-что для вас приготовлено.
Напряжение схлынуло, и Эриенн, закрывая за собою дверь, смогла улыбнуться более непринужденно. Лорд Сэкстон жестом указал на коробку.
— Банди ездил в Мобри, чтобы встретить почтовую карету, и привез вот это. Это прислала Энн… по моей просьбе.
— Но что…
— Откройте.
Слова прозвучали мягко, несмотря на хриплый голос.
Эриенн охватило такое чувство, которое испытывает дитя при виде сюрприза. Ощущение было теплым, томительным и приятным, и Эриенн продлевала его как можно дольше, осторожно развязывая ленты и поднимая крышку коробки. Затем она застыла, пораженная тем, что лежало внутри, боясь протянуть руку и дотронуться до тонких кружев и роскошного белоснежного атласа, из которого было сшито платье.
— Оно прекрасно, милорд. — Она взглянула на мужа мягким и нежным взглядом и медленно покачала головой. — Вы так много подарили мне, как же мне принять новый подарок, когда я не смогла…
— Я делаю то, что доставляет мне удовольствие, мадам, — перебил ее лорд Сэкстон, — а мне доставляет удовольствие видеть свою жену в таком наряде, который равноценен ее красоте. Вам понравилось?
Эриенн улыбнулась и очень осторожно достала наряд из коробки.
— Милорд, вы слишком хорошо разбираетесь в женщинах и еще больше в том, что доставляет им удовольствие. Как мне может не понравиться? Это самое очаровательное платье из всех, которые мне доводилось видеть, и совсем мною не заслуженное.
Эриенн прижала платье к себе и подошла к находившемуся в комнате высокому зеркалу, чтобы удостовериться в том, какое впечатление производит наряд. Атласный лиф был покрыт кружевами, зубцы которых прилегали к груди. Пышные кружевные рукава доходили до локтей и были пришиты к лифу так, что плечи оставались открытыми. На талии был сделан широкий, ярко-зеленый пояс, концы которого свисали позади узкими длинными лентами по кружевам и белоснежной атласной юбке, ниспадая на короткий шлейф.
За спиной у нее раздался голос лорда Сэкстона:
— Я дал подробные указания Энн, и она, как всегда, не подвела меня. — Стюарт оперся на свою трость и кивнул головой в сторону кровати, когда жена повернулась к нему лицом. — В коробке лежат еще кое-какие вещи, которые, как мне показалось, могут потребоваться вам.
Эриенн отложила платье и, подойдя к коробке, заглянула внутрь. На пышной подстилке из зеленого бархата лежала пара белых шелковых чулок, тончайшие сорочки и пара атласных домашних туфель кремового цвета с серебряными пряжками филигранной работы.
— Вы все предусмотрели, милорд.
Коротко кивнув, он ответил:
— Я старался, мадам.
Глава пятнадцатая
В послеобеденный час, в преддверье большого бала, Эриенн сидела у зеркала своего туалетного столика, а Тесси старательно укладывала ей волосы в элегантную прическу. Плотно облегающий сорочку корсет поднял грудь Эриенн столь высоко, что ее округлые формы натянули тонкую, как паутина, ткань. Ни кружева, ни замысловатая вышивка на прозрачной сорочке не могли спрятать от взора прикрытые нежной вуалью бутончики на ее грудях. Напротив, этот наряд больше, чем любой из тех, которые были у Эриенн раньше, оттенял каждую линию женского тела.
Платье было аккуратно расстелено на кровати, готовое к тому, чтобы его надели, а ожерелье лежало подле Эриенн на столике. Все было приготовлено, и в груди Эриенн, по мере того как пролетали часы, нарастали в равной степени и напряжение, и возбуждение. Эриенн сомневалась, что Клодия Тэлбот будет вести себя с ее мужем подобающим образом, и ее сознание рисовало воображаемые сцены столкновений. Она была уверена, что лорд Сэкстон не превратится в посмешище в тех ситуациях, которые наверняка возникнут. Эриенн скорее волновала собственная невыдержанность.