– Бабушка, а вы куда? – долговязый подросток с сальными волосами преградил нам путь.
– Какая я тебе бабушка? – возмутилась Софья Никитична.
– Самая обыкновенная,– объяснила подошедшая вдовица. – Два года назад Андрей усыновил Владика.
«Скорую» бабушке я вызвала на кладбище.
На этом закончился первый сезон нашего сериала. Второй выдался намного динамичней. Через месяц после похорон из Москвы приехала бабушка. С собой старушка привезла папочку, где лежала дарственная на квартиру и справка, что Апраксина Софья Никитична находится в твердом уме и ясной памяти.
– Маша,– обратилась она к маме, – несмотря ни на что, ты порядочная женщина и никогда не выкинешь меня на улицу и подашь стакан воды. У меня только одна внучка (брат отца погиб в Афганистане, не оставив детей) и все, чем я владею, должно принадлежать ей.
Эта хитрая старая бестия, иначе я бабулю назвать не могу, заставила отца переписать свою долю на нее. Какие аргументы она привела папеньке, осталось тайной, но своего добилась.
– Но зачем? Зачем вы все переписали на Сашу? – удивилась мама. – Вам еще жить да жить!
И тут бабушка посвяти нас в тонкости законодательства о наследовании. Если папа усыновил ребенка, то он считается абсолютно законным наследником, особенно если ребенок несовершеннолетний. Мама об этом совсем не думала. Ее работа, дача, оформление пенсии на меня по потере кормильца (пригодились папины алименты) и наконец ее поклонник не давали времени дойти до нотариуса. Да, да у мамы появился поклонник. Солидный дядечка при собственном бизнесе и прочих плюшках. С женой он давно был в разводе. Дети взрослые. Ухаживал неторопливо, но основательно. Мама сначала растерялась от такого внимания к ее персоне. Она не верила, что замотанная тетка, почти сорока лет от роду, с очень обычной внешностью и расплывающейся фигурой может увлечь такого человека, но я напомнила ей, что отец увлекся теткой намного хуже и не всем нужно смазливое лицо и модельное тело, некоторым хочется и поговорить. И судя по покойному папеньке — каждому о своем. Мои знания вопроса были вынесены из интернет-пабликов и возможно, с реальностью ничего общего не имели, но мама решила попробовать ответить на ухаживания Венеамина Георгиевича. А еще у мамы на работе поссорились учредители, муж и жена. Не на жизнь, а насмерть. Мама, как главбух оказалась в эпицентре ссоры. Увольняться не захотела, мотивируя это тем, что, на нее могут навешать всех собак и подвести под уголовное дело.
В нотариальную контору мы пошли все вместе: я, мама и Софья Никитична. Бинго! Дело о наследстве оказалось открыто. Нотариус про нас ничего не знала. Однако, нам повезло. Тетенька встала на нашу сторону, и в дальнейшем предупреждала обо всех выкрутасах вдовицы, которая рьяно взялась за дележ наследства.
Мы с мамой по своей наивности думали, что дачи разборки не коснуться. Коснулись всего! Три года! Три года борьбы за квадратные метры и сотки. Теперь о наследстве я знаю все, а еще о работе нотариусов и судов всех инстанций. После победы мы потеряли Софьи Никитичну. Несмотря на выжатые судами финансы в последний путь проводили старушку очень достойно.
Как же я ей благодарна за дарственную, а также более поздними дарственными на доставшейся ей кусочек нашей с мамой квартиры и дачи! От какой же нервотрепки она нас избавила своим подарком! Вдовица сунулась оспаривать, но обломалась. Ей и без Софьи Никитичны досталось прилично. Суды выделили им на двоих с сыном самую маленькую комнату нашей квартиры, комнатушку на даче и четыре сотки земли. Первым делом мы выкупили дачные метры и сотки. Видимо от тяжбы нервы вдовицы тоже поизносились, и она согласилась на нашу цену, не устраивая торгов. Мама отдала все, что у нас было, все, что было найдено после смерти Софьи Никитичны, заняла у тети Леры, влезла в кредит, но дача с участком осталась целиком наша.
В квартире одна из комнат стояла под замком. Вдовица раз в месяц приходила ее осматривать и притаскивала какие-то вещи, не затрудняя себя снимать обувь. Ее долговязый сыночек глумливо именовал меня «сестренкой».
В начале этого года моему новоявленному братцу исполнилось восемнадцать лет, и мама тут же выставила на продажу квартиру. Вдовица, видимо, окрепнув за время перерыва в баталиях, опять начала нам трепать нервы, но в этот раз мы быстро самоустранились. Продали по дешевке доли какой-то фирме и съехали в начале осени в первое попавшееся подходящее жилье, оформив еще один кредит, так как денег не хватило. Да, теперь у нас двушка в панельном новострое за городом, и мы просыпаемся от гула перфораторов, да, отсюда мне тяжело добираться до института, а маме до работы, и периодически не работает лифт, но из окна виден лес, относящийся к водоохранной зоне, и когда смолкают перфораторы слышно пение птиц. Прописались мы в квартире Софьи Никитичны, так что никаких московских пряников не потеряли. С ремонтом и переездом нам помог мамин поклонник. Все организовал и заплатил, не слушая возражений мамы. Он и с кредитами хотел помочь, но мама категорически запретила. Вообще-то, он был уже больше чем поклонник, но переезжать к Венеамину мама пока отказывалась. Дядечка не отступал.