Быстро закончив рассматривать Макарова, я уткнулась в телефон. Анька уже давно пребывала в своем.
– Вопросы есть?
Услышав вопрос, я облегченно выдохнула. Наконец-то! Но оказалось рано. Видимо, в отличие от нас Алиса слушала лектора более внимательно, не зря же в первом ряду уселась:
– Евгений Анатольевич, а можно не очень скромный вопрос?
Мы с Аней насторожились. Софа, присутствовавшая на лекции, стала по-рыбьи открывать и закрывать рот.
– Если не боитесь не скромного ответа, – разрешил Макаров.
– А у вас девушка есть?
– Есть, – спокойно признался Евгений Анатольевич.
– Красивая? – не унималась Алиса.
– Очень, – оскалился лектор. – А по прослушанному вопросы будут?
Вот именно, что по «прослушанному»! Неужели Макарова кто-то слушал?! Жрать хочу!
– А почему мне кредит у вас не дали? – нашелся какой-то умник из параллельной группы.
Убила бы!
Наконец мы покинули аудиторию, и, не обращая внимания на Аньку, я взяла курс к столовке.
– Выдра она крашенная! – оказалось, что Аня идет рядом.
– Кто? Софа?
– Да девка его! Красивая, красивая! Понимал, бы что в красоте!
Плевать мне на девку Макарова. Пожрать дайте! Где мои гамбургеры?!
– Так ты едешь? – спросила Аня, когда голод был утолен и в животе и голове потяжелело.
Я поморщилась. Речь шла о дне рождения Микса в ближайшую пятницу. Вот не люблю я эти выездные мероприятия. Холодная дача с удобствами во дворе. Полузнакомая компания. Шум, дым. Поспать нормально негде. Но под воздействием несданного зачета и пресыщения соей я согласилась.
– Еду!
Женя. 23 декабря.
Что б заработать на мотоцикл я, еще доучиваясь в школе, почти год пахал в автосервисе отца. Вместе с умением крутить гайки, пришло умение витиевато выражаться, используя всего четыре слова, контингент-то работал соответствующий. Как-то обсуждая с Темой по телефону что-то школьное, я применил это умение. Тут же получил по затылку от отца и вечер причитаний матери. Пришлось согласиться, что грамотная и красивая, а главное, абсолютно цензурная речь, еще никому не повредила и обязаться следить, что и как я говорю. Видимо, сказалось мое обучение в гимназии, а может общая начитанность, но к паузам в разговоре исключение из него ненормативных слов не привело. Дальше добавилась работа в международной компании, где тоже приходилось следить за речью. «Да нет наверное» не прокатывало. Изъясняться нужно было коротко и понятно. В самом начале работы в банке, мне пришлось пару раз выступить на внутренних семинарах и начальство просекло, кого можно посылать на семинары в центральный офис. Выступление в институте досталось мне именно по этой причине, а не потому, что я в нем когда-то учился. Ректор вел с нами длительные переговоры о предоставлении кредита компании его жены. Ставка была снижена до минимально возможной, но он все еще поглядывал в сторону зеленого банка. В конце концов, предложил, естественно забесплатно со стороны ВУЗа, провести у них лекцию. Институту требовалось отчитываться по какой-то очередной, абсолютно бредовой, на мой взгляд, программе профориентации. Наша управляющая не выдержала и уже открыла рот собираясь послать ректора в дальние зеленые дали, что б не отвлекал сотрудников от работы, но тот почти подписал кредитный договор. Ради такой плюшки мне пришлось согласиться на визит в ВУЗ.
Ира вынесла весь мозг, пока набрасывал тезисы: «Зачем тебе это надо?». Слов, как ей объяснить «зачем», у меня не находилось, вернее, находились все те же четыре. Так же, как и я человек работал в банке, так же, как и я знал, что существуют планы по продуктам и что годовая премия зависит от этих планов. Вообще-то, на следующий год у меня были другие планы и можно было их озвучить начальству и отказаться от лекции, но даже при скоротечности жизни Земля плоской не становится. Кто знает, где и когда мне придется пересечься с окружающими меня сейчас людьми и что мне будет от них нужно. Кое-как я Ире это озвучил.
– Ну и дурак! – высказалась Якухина в ответ на мои доводы. – Да никто об этой услуге и не вспомнит через пару дней, если не через пару часов! Хочешь понравиться начальству – будь у него на виду! К тому же премии все давно распределены!