Войдя в гостиную, генерал по привычке сначала направился к окну проверить, куда оно выходит – осторожность прежде всего – потом сделал несколько шагов к пианино, над которым висело несколько фотографий одной и той же пары молодых людей, снятых то во время объятий в свадебных нарядах, то сталкивающимися лбами, словно хотели бодаться, то поющими на сцене, глядя друг на друга.
– Это мой сын с невесткой – пояснила Надежда Тимофеевна, входя в комнату с подносом. – Они погибли в авиакатастрофе по пути в Англию, где должны были выступать с концертом. Это был оригинальный дуэт. По крайней мере, так его называли. Вы, конечно, не помните. Это было тринадцать лет назад. Наша Танюшка была ещё совсем маленькой, но часто бывала с родителями на концертах и полюбила песню. Катюша играла на гитаре, а Володенька на пианино.
Говоря это, Надежда Тимофеевна поставила поднос на стол, сняла с него маленькие кофейные чашечки, кофейник, две маленькие рюмочки, графин с коньяком, тарелочку с нарезанными кружочками лимона и коробку конфет. Разложив всё по местам, она подошла к пианино погладила рукой полированную чёрную крышку, очевидно представляя себе сына за инструментом, и добавила с ноткой сожаления в голосе: – А пели в концертах только под аккомпанемент гитары, как ни странно. Они очень любили друг друга, свои песни и Танюшку.
– А вас? – безо всякой улыбки почти строгим голосом спросил генерал.
– Обо мне какая речь? Мы никогда с сыном не ссорились, а всё, что он любил, любила и я, хотя он всегда говорил наоборот, в том смысле, что ему нравится всё мною любимое. Но невесту он выбрал себе сам в консерватории, и она меня очаровала при первой же встрече, когда я услышала, как они вместе поют на прослушивании.
Голос рассказчицы дрогнул, и стало понятно, что этой женщине, имеющей, наверное, весьма твёрдый характер, соответствующий хирургу, воспоминания тоже даются нелегко.
– Если бы не тот факт, что внучке нужна была моя помощь, я бы, скорее всего, не выдержала этой внезапной потери любимых людей…
Генерал не решался нарушить возникшую долгую паузу и продолжал смотреть на фото, когда услышал продолжение рассказа, прерывающееся после каждого предложения теперь уже короткими паузами:
– Мне сообщили о гибели самолёта по телефону… Внучка сидела напротив, играя с куклами… Она не знала, в чём дело, но увидела, что мне стало плохо, кинулась на шею и зашептала: «Бабуля, бабуля, не уходи!»… Очевидно, у меня был вид уходящего из жизни человека… И я вернулась… Так что, возможно, внученьке я обязана тем, что продолжаю жить.
Надежда Тимофеевна громко вздохнула, словно сбрасывая с себя тяжёлый груз, и совсем уже спокойным голосом, отметающим всё в сторону, сказала:
– Но что эт я расчувствовалась? Извините. Давно не затрагивала эту тему. А у нас ведь кофе стынет и коньяк ждёт.
Некоторые люди любят произносить все слова чётко, как требует грамматика. Это, разумеется, отличает человека хорошо образованного от недостаточно грамотного. Они, например, никогда не скажут «Чё тебе надо?» вместо «Чего тебе надо?» и не станут проглатывать слог «ло» в слове «человек», произнося скороговоркой «чек». Надежда Тимофеевна была из таких людей, следящих всегда за правильностью своей речи. Однако в минуты душевных переживаний, когда не то чтобы хочется обращать чьё-то внимание на состояние своей души, но так получается, что фразы говорятся чуть приглушённее и скорее, некоторые гласные звуки могут быть просто не услышаны, так как на них не ставится подчёркнуто акцент. Такая речь становится мягче, душевнее.
Генерал Дотошкин не отличался утончённостью характера и особой приверженностью к грамматике, потому не обращал внимания ни на особенности произношения, ни на волнение собеседницы, вызванные разговором о прошлом. Оно ему было хорошо известно – все материалы о Татьяне Иволгиной и её бабушке собраны и изучены. Знал генерал и о том, что Надежда Тимофеевна рано вышла замуж, а рассталась со своим мужем, когда дочь была ещё ребёнком, и новой семьёй не обзавелась. Не мог он только узнать из бумаг, что сначала дочка, а потом и внучка были для этой женщины главными в жизни. И лишь она сама могла бы рассказать, как ей удавалось уделять почти всё внимание ребёнку и в то же время заниматься серьёзнейшим образом медициной, писать научные статьи, защищать диссертации, выступать на конференциях.
– С коньяком вы, наверное, зря…– начал было Дотошкин, однако сразу же встретил безапелляционное возражение хозяйки:
– Ничего не зря. Вы, я вижу, человек военный, большой начальник и кофе без коньяка не привыкли пить, а я принесла кофе, так что прошу за стол.