Дотошкин откровенно растерялся при таких словах и не сразу нашёлся, чем на них ответить. Он допил кофе, и рука автоматически потянулась к бутылке с коньяком, но тут же остановилась.
– Ой, извините, – пробормотал он. – Совсем забыл, что не у себя в кабинете.
– Ну что вы, наливайте, пожалуйста. Я, очевидно, плохая хозяйка.
– Спасибо-спасибо! – Дотошкин откашлялся, продлевая паузу для размышлений и наполняя свою рюмку, заметив останавливающий жест хозяйки квартиры, когда он хотел долить коньяк сначала в её почти полную рюмку. – Хозяйка вы замечательная и очень сильный агитатор. Любой под вашими чарами может стать коммунистом. Но у нас сегодня другая страна. Я получаю деньги за то, чтобы она такой и оставалась без войн и всяких насилий. Но у нас вот непонятно откуда появился этот Зивелеос, считающий возможным насильно отнимать деньги у вполне уважаемых людей. Вы же, надеюсь, не считаете такие действия правомерными? Владелец фабрик, о котором вы рассказали, нарушает закон. Назовите его фамилию, и я с ним разберусь. Это в наших силах и возможностях. Но его сотрудницы работают у него добровольно. Тут вы не станете спорить. А Зивелеос применяет откровенное насилие, и мы пока ничего с ним сделать не можем. Вот в чём проблема.
Улыбка на губах Надежды Тимофеевны выглядела грустной, когда она опять заговорила:
– Называть вам фамилию бизнесмена я не буду по простой причине: откровенничая со мной, он отметил две вещи. Первая – это то, что если бы я вдруг захотела кому-то на него пожаловаться, то у меня ничего из этого не выйдет, так как все документы у него в порядке и доказать ничего невозможно. А вторая заключается в том, что такой порядок существует не только у него, но и во всей стране, и об этом все хорошо знают, но делают вид, что так и надо, поскольку каждая из ключевых фигур в этом деле получает свой кусок пирога. Что же касается Зивелеоса, то я ему не судья. Мне не доводилось с ним встречаться и спорить, как сейчас с вами, потому я не знаю его доводов и стремлений. Мне известно, что он спас мою внучку от бандитов, желавших её изнасиловать. За это я ему по гроб жизни обязана. Я слышала и читала, что он забирает деньги у богатых и отдаёт их бездомным детям. Пусть это насилие, но оно оправдано, как я понимаю, высокой целью. Не вижу тут ничего общего с теми нарушениями морали и закона бизнесменом, о котором мы вели речь.
Генерал сделал вид, что сильно удивлён словами собеседницы и, широко раскрыв глаза и разведя руки в стороны, спросил:
– Как же так, Надежда Тимофеевна? Вы говорите, что не встречались с Самолётовым, но ведь он у вас бывал в квартире, я даже предполагаю, что совсем недавно, не так ли?
– Мало ли кто бывает в моё отсутствие, Сергей Сергеевич, – парировала хозяйка квартиры. – Внучка рассказывала мне, что однажды Самолётов приходил домой к нам как раз тогда, когда к Танюше пришли какие-то два охламона с шампанским, чтобы уговорить её забрать из суда заявление о попытке изнасилования. Тогда Самолётов их выбросил из квартиры. Но внученька не знала в то время, что Самолётов и Зивелеос – одно лицо. Другого случая, чтобы он приходил к нам, я не знаю.
– Но вы же общаетесь с внучкой сейчас? Вы не можете не знать, что она с Самолётовым, иначе вы стали бы её разыскивать.
– Разумеется, я знаю, что она с ним. Вчера, например, она приезжала, представьте себе, не столько повидаться со мною, сколько принять ванну. У них, видите ли, негде помыться – живут, как в походе.
– В лесу что ли?
– Не знаю. Подробности пребывания она не раскрывала.
– Ну и что же, помылась?
– А то нет? Нечто я откажу любимице в такой малости?
– Конечно, зачем отказывать? А разве она одна приезжала? Супруг не сопровождал её?
– Если вы имеете в виду Самолётова, Сергей Сергеевич, то прошу вас говорить прямо. Вы определённо знаете, что они не супруги ещё, так как ни свадьбы, ни регистрации у них пока не было.
– Это я, конечно, знаю, однако современная молодёжь не всегда обращает внимания на такие официальные процедуры. Порой чуть ли не со школьной скамьи называют себя мужем и женой и начинают жить вместе.
– Да-да, это ужасно. Я человек старой закваски и не понимаю такие браки. Но Танюша моя внучка и не позволит себе выскочить замуж, не поставив меня в известность.