– Чудесно, однако вы же за нею не уследите, раз её здесь нет. Вы знаете, где они?
– Генерал… Сергей Сергеевич… уважаемый, – Надежда Тимофеевна говорила с паузами, – зачем вы задаёте второй раз вопрос о месте их пребывания? Неужели я непонятно ответила, что не знаю ничего об этом. Дети не любят посвящать в свои тайны даже самых любимых родителей. С этим приходится мириться. Если вы пришли ко мне для того, чтобы что-то узнать о Зивелеосе, то, честное слово, вы ошиблись адресом.
– Хорошо, Надежда Тимофеевна, – сказал Дотошкин, беря очередной ломтик лимона и кладя его в рот, чтобы растянуть время для размышлений. – Давайте будем с вами откровенны. Вы умная женщина, не боюсь это повторять, но вы видите проблему только со стороны вашей любимой внучки. А я пришёл к вам раскрыть проблему, стоящую перед государством. Попробую объяснить. Каким бы добрым ни был этот молодой человек Самолётов, которого, насколько мы знаем, сделал Зивелеосом большой учёный, но он занимается с точки зрения закона разбоем. Рано или поздно ему придётся за это отвечать перед судом. И чем раньше это произойдёт, тем лучше для него. Помогите же ему и государству, в котором вы живёте.
Слушавшая высокопоставленного чиновника, женщина на последних его словах вдруг резко поднялась и неторопливо подошла к окну. Чувствовалось, что она сдерживает в себе какое-то внутреннее негодование. Отодвинув тюлевую занавеску, она взглянула на раскрывающуюся панораму московских домов, перевела взгляд на шумевшую где-то внизу улицу, затем только обернулась к генералу и произнесла целую речь:
– Вы хотите, чтобы я помогла государству, точнее правительству, которое вы сегодня представляете. Говорите о законности, о недопустимости её нарушения. А знаете ли вы, сколько раз это самое государство меня, как и миллионы других жителей страны, ограбило? Сначала хорошие книги, что я любила покупать в книжных магазинах часто с трудом в очередях, так как они были в дефиците, а читать любили все, вдруг исчезли с прилавков, но зато появились втридорога на уличных лотках спекулянтов. Нам трудно было это понять, так как ещё до войны Сталин торжественно объявил на съезде о том, что со спекуляцией в стране покончено раз и навсегда. А тут оказалось, что я могу купить хорошую книгу только у спекулянтов, чья работа теперь не только не запрещалась, но даже кем-то поощрялась. Эта же спекуляция перекинулась и на другие товары. Мы ещё не знали, что начинали тем самым переход от социалистического государства к капиталистическому. Но денег в моём скромном бюджете уже становилось меньше.
Надежда Тимофеевна прошлась по комнате в раздумье, словно читала лекцию своим студентам, и продолжала говорить ровным голосом. Генерал не перебивал.
– Затем произошло внезапное падение рубля. Вы это тоже хорошо помните. Я не знаю, как вы перенесли это время, а на мне отразилось весьма неприятно. Мы ведь привыкли верить словам правительственных чиновников, уверявших, что всё будет хорошо. Но все мои сбережения в одночасье обратились практически в пыль, на которую ничего не купишь. Это произошло с согласия государственных мужей. Наш народ на виду у всего мира был ограблен. Кто-то в это время покупал заводы, фабрики, предприятия буквально за копейки, привозя мешки обесцененных денег на своих машинах. А кто-то становился совершенно обездоленным. Это была не вина народа, а его беда.
Подойдя к столу, хозяйка налила коньяк в рюмку генерала, сказав «Пейте-пейте, не стесняйтесь», а сама отошла к книжному шкафу и продолжила свою мысль:
– Я могу привести пример с собой. Мои дети до гибели дали мне десять тысяч долларов, заработанные ими честно за границей. По рекомендации знакомого юриста я положила их в новый банк, который возглавил бывший советский министр финансов. И вот то ли его невзлюбили новые русские, то ли ещё по какой причине, однако у банка этого отобрали лицензию, сообщив о банкротстве, и у всех вкладчиков начались мучения. Я и на заседаниях ликвидационной комиссии бывала, и суды прошла. То находилась в числе первоочередников, то после командировки узнала, что пропустила одно заседание и меня перекинули на седьмую очередь. Подала исковое заявление в арбитражный суд. Там в несколько минут решили вопрос в пользу управляющего ликвидационной комиссии Фролова. Словом, никаких денег я не получила вообще, так как потом делопроизводство по этому банку вообще прекратилось. Но недавно услышала в телепрограмме о том, что государство будто бы собирается помочь обманутым вкладчикам. Пошла в юридический центр, куда всех приглашают на бесплатную юридическую консультацию. Внушительного вида серьёзный молодой человек внимательно меня выслушал, просмотрел сохранённые мною все документы и сказал, что дело выиграть, наверное, можно, однако расходы мои на ведение процесса могут оказаться такими, что овчинка выделки не будет стоить. Я потом узнала, что в этом центре уже брали с каждого вкладчика приличные деньги для перекупки долговых обязательств банка, рассылали специально всем по домашним адресам письма, но денег вкладчикам до сих пор никто не вернул. Так что они ещё дополнительные потери понесли. Меня это как-то миновало. Пропустили меня что ли в списке? А то ведь по своей доверчивости могла бы тоже лопухнуться. Самое удивительное в том, что деньги вкладчиков остались у государства, раз никому их не вернули, а бывшим владельцам банков не разрешают ими распоряжаться. Стало быть, государство нас обобрало. Так что изобретение, которое использует Самолётов, вполне своевременно, так как позволяет грабить грабителей.