Генерал почесал пальцем переносицу и продолжал:
– Да, мы пока не знаем, как раскрыть это поистине гениальное открытие и как остановить Зивелеоса. Но на Руси говорят: «Сколько верёвочка ни вьётся, а конец найдётся». Вечно такое положение продолжаться не может. Поэтому не лучше ли было бы Самолётову прекратить необдуманные набеги или налёты на отдельных бизнесменов, а придти в Академию наук, рассказать об открытии, принять участие в совместных научных экспериментах на благо всей науки, что принесло бы большую пользу стране? Мы могли бы закрыть глаза на то, что он уже совершил противозаконного, сохранить созданную им детскую республику и оказывать ей государственную поддержку по специальной программе. То есть всё можно делать разумно.
– Можно, но не делается, – заметила Надежда Тимофеевна. – Почему-то бездомными детьми не занимались должным образом, пока эту обязанность не взял на себя Зивелеос. Да и он не обеспечил всех, а лишь небольшую часть обездоленных. Возьмите остальных на себя.
– Но где найти столько денег на всех?
– Там же, где их находит Зивелеос – у богатых.
– Так ведь они не отдадут, – в изумлении развёл руками генерал.
– Вот именно. Потому, очевидно, Николай и занялся насильственной экспроприацией.
Разговор опять пошёл не в том русле, который намечал Дотошкин. Ему очень хотелось получить поддержку от доктора наук, профессора, умной, как он считал, женщины и он сделал ещё одну попытку переубедить её:
– Я с вами согласен в какой-то степени, уважаемая Надежда Тимофеевна. Все мы, я имею в виду наше поколение, учились в советской школе и помним уроки о равенстве и братстве. Однако сегодня мы живём уже в другой стране, где идеи социализма считаются утопическими. – И, заметив попытку женщины ответить на это, быстро добавил: – Вообще-то я не философ и не стану рассуждать на эту тему. Хочу только повторить ещё раз, что избранный Самолётовым и его компанией путь опасен и грозит большими неприятностями для них в скором времени. Мы же тоже не бездействуем. Так что я хочу обратиться к вашей мудрости. Попытайтесь при встрече с Зивелеосом, которого вы просто называете по имени, и с которым, я убеждён, вы обязательно скоро встретитесь, убедить его отказаться от подобных террористических акций. Кстати, вы никуда не уезжаете в ближайшее время?
– А вы хотите меня сопровождать? – засмеялась Иволгина, оставив вопрос без ответа.
В этот момент раздался негромкий слегка дребезжащий звонок мобильного телефона.
– Это меня, извините, – всполошился Дотошкин, потянув руку во внутренний карман пиджака.
– Генерал! – прогремел внезапно металлический голос. – Можете не трудиться брать трубку. Слушайте меня.
В дверном проёме балкона стоял Зивелеос. Трудно было сказать, когда он там появился. Дотошкин сидел спиной к балкону и за разговором в тёплой обстановке, согреваемой коньяком и приятной женщиной, совершенно забыл о возможности появления предмета застольной беседы.
Он вообще почему-то никогда не думал о личной встрече с Зивелеосом. Ему казалось, что сама должность его и тот факт, что ему поручено персонально заниматься поимкой самого опасного похитителя чужих денег, то есть грабителя, не позволит журналисту Самолётову в облачении Зивелеоса выходить на прямой контакт с генералом. Кроме того, приехав на служебной машине к огромному многоэтажному дому, где жила Иволгина, он проверил у наблюдателей в штатской одежде, выставленных специально следить за входными дверями дома и балконом квартиры Иволгиной, не появлялось ли облако-человек. Проверил на всякий случай, будучи уверенным, что Зивелеосу пока нечего делать у женщины, чья внучка только вчера сама была здесь.