Если бы Зивелеоса заметили, генералу тотчас же доложили бы. Но никто ничего не сообщал, и Дотошкин был спокоен. И тут на тебе – преступник опять ломает все планы. Осознав мгновенно, что просчитался в своих надеждах и за спиной стоит действительно тот самый человек, который может делать с ним всё, что захочет, Дотошкин похолодел от страха. В голове сразу пронеслись вопросы: Где же эти оболтусы-наблюдатели за домом? Почему не сообщили? А может, это они и звонят по телефону? И кто же будет защищать генерала? Что ему теперь делать?
Он медленно повернулся всем телом к непрошенному гостю, занимавшим своей фигурой почти полностью дверной проём и потому казавшийся гигантом, а тот говорил так громко, что слова его, несомненно, можно было услышать и стоявшим далеко внизу наблюдателям.
– Вам не кажется верхом неприличия посещать незамужнюю женщину, пить с нею коньяк и разглагольствовать о всяких пустяках, не ставя об этом в известность свою жену?
Что-что, а этого вопроса Дотошкин ожидал меньше всего.
– Я нахожусь на службе – пробормотал он растерянно и с огромным неудовольствием заметил, что голос его не то чтобы дрожал, но звучал как-то непривычно глухо с хрипотцой, так что пришлось даже прокашляться.
Телефон продолжал звонить, но Дотошкин не осмеливался вновь потянуться за трубкой.
– Да ладно вам, генерал, не оправдывайтесь – продолжал греметь Зивелеос. – Я спросил это в порядке шутки. Имею я на это право или вы мне в этом отказываете, как в праве простому народу жить так же хорошо, как живёте вы – командующие народом? Но не будем философствовать, поскольку, как только что сами признались, вы далеки от философии. Из этих моих слов вы, конечно, поняли, что я слышал вашу милую беседу с Надеждой Тимофеевной. Да, я установил здесь своё прослушивающее устройство. Не только вам дано пользоваться прослушками. Как вы заметили ранее, мне небезразлична судьба хозяйки квартиры. Она под моей охраной. Вам следовало догадаться об этом. Понимаю, что ваши люди уже поднимаются на лифте, чтобы оказать вам посильную помощь, и скоро начнут рваться в дверь. Прошу вас немедленно выйти им навстречу и с ними же удалиться. Ваши прослушки я сейчас же ликвидирую и с этих пор прошу не касаться никаким образом и нигде Иволгиной. В противном случае у вас лично будут большие неприятности от меня. Можете ничего не отвечать. Я начинаю счёт до трёх и потом применяю силу. Раз…
Генерал тяжело поднялся и, не говоря ни слова, направился к двери. Внутри у него всё закипало. Надо сказать, он не терпел, чтобы ему возражали. То есть, разумеется, если это был министр, премьер или президент, их возражения он принимал, как указания свыше. Но ни от кого больше. Даже от жены. Хотя почему даже? Ей вообще не позволялось перечить ему ни в чём. Что касается подчинённых, то по отношению к ним нрав генерала был крут. «Я сказал – значит, исполнять!» – это было главным в его работе. А тут вдруг какой-то журналистишка, писака, щелкопёр несчастный вздумал им командовать. Считает ещё: раз, два, три. Тьфу ты, пропасть! Говорят, что он всесилен. Но так ли это на самом деле? Никого ведь до сих пор не убил. Может, пугает и все поверили, дураки? Может, он ничего и не может ни с кем сделать? Носятся с ним, как с писаной торбой, а он и рад.
Мысли пролетали в голове калейдоскописчески быстро. Они взвинтили генерала до бешенства. И неожиданно для самого себя он сунул руку во внутренний карман пиджака и выхватил наградной пистолет, подаренный не так давно новым президентом. Понятное дело, что он не собирался стрелять в Зивелеоса. Другое решение возникло внезапно. Он кинулся с пистолетом к Иволгиной, продолжавшей стоять у шкафа с изумлённым взором, направленным на нового гостя.
Расчёт был до удивления простым и стандартным: поставить женщину под прицел и, угрожая ей немедленной смертью, заставить террориста изменить свои планы и, может быть, даже сдаться. А тут и помощь подоспеет.
Но не успел генерал сделать и двух шагов и поднять руку с пистолетом до уровня плеча, как резкая боль пронзила указательный палец, тянувшийся уже к спусковому крючку оружия, а само огнестрельное устройство вывалилось из рук, разломившись на две части, разрезанное невидимым лучом лазера.
– Генерал! – загремел голос Зивелеоса. В руке у него была та самая трубка, стрелявшая лазерным лучом. – Не стыдно вам пользоваться методами захудалых террористов? Вы хотели взять в заложницы Иволгину, забыв, что уже пытались это сделать недавно. Вы забыли ещё об одной детали, которую следовало помнить: я прошёл хорошую школу в десантных войсках, и реакция у меня получше вашей, а в моих снайперских способностях вы сумели убедиться только что. Немедленно уходите. В вашей машине вам окажут первую помощь. Вы теперь ни танк сзади, ни галоши спереди, вас и за рубль не продашь. Надеюсь, снимут с должности за все ваши сегодняшние промахи.