Наукин не знал, кто это, но сейчас же услышал от Николая:
– О, подполковник Скориков пожаловал с сопровождением. Ещё недавно был майором, когда со мной встречался.
Разговаривая с Тарасом Евлампиевичем, Самолётов отключал усиление своего голоса, делавшегося громовым, и потому даже рядом стоявшие не могли слышать его тихую речь.
– Тарас Евлампиевич, он никогда просто так не приезжает. Его прослушки я убрал, так он самолично примчался узнать, о чём мы калякаем с прессой. Ну и пусть слушает.
Наукин уже много слышал от Николая об этом Скорикове, но впервые видел его лицо. Однако его заинтересовали и крепкие парни, вышедшие из машины вслед за подполковником. Они были в штатской одежде, но все явно богатырского телосложения.
– Коля, – предупредительным голосом проговорил Наукин, – будь внимательнее. Не нравятся они мне.
– Не беспокойтесь, Тарас Евлампиевич, и не такие отлетали от меня. Да я собираюсь заканчивать встречу.
– Хорошо. Закругляйся. И не забудь на обратном пути о Лысой Голове.
– Помню.
Многие журналисты отвлеклись на прибывшую машину, перенаправив объективы камер и вопросы на подполковника. Однако он только отмахивался от назойливых корреспондентов, направляясь прямо к Зивелеосу.
– Николай Степанович, ну что вы тут агитацию разводите? – укоризненно заговорил он. – Отнимаете у людей деньги и ещё оправдание этому находите. Генерала ранили зачем-то. Он теперь в больнице на операции. Палец приходится пришивать.
– Товарищ подполковник, – загремел Зивелеос, – можно вас так называть, или в армии тоже убрали из обращения слово «товарищ»?
– Ну, что вы, Николай Степанович? Мы же старые знакомые. Можете звать по имени Александр Васильевич.
Самолётов усмехнулся, вспомнив, что когда-то президент Ельцин на вопрос журналистов, можно ли его называть товарищем, точно так же ответил, что лучше звать просто по имени Борис Николаевич.
– Хорошо, Александр Васильевич, – согласился Николай, – поздравляю вас с новым воинским званием, но хочу заметить, что будь вы и генерал, советовать мне, что и как делать, вам теперь не с руки. Ваш начальник пытался вторично использовать метод террористического захвата, что не к лицу государственным служащим, за что и получил небольшое ранение в палец. Думаю, ему будет теперь не очень удобно грозить мне или кому-либо другому несколько повреждённым указательным пальцем.
– Давайте не будем о грустном, – нервно улыбнувшись, сказал Скориков. – Я ведь приехал сюда, узнав о вашем визите, с просьбой написать нам ваши условия или требования, которые вы предъявляете власти. Захватил даже красивую папку с бумагой для этого. Мы рассмотрим. Нужно же находить какое-то решение. Можете сесть в мою машину или, если боитесь, прямо здесь на скамеечке.
– А зачем вам мои письмена? – удивился Самолётов. – Я, по-моему, всё чётко высказываю, а вы, насколько мне известно, не пропускаете мои выступления и записываете на магнитофоны.
– Это-то так, но…, – подполковник замолчал на минутку, беря из рук водителя машины папку с вложенными в неё листами чистой бумаги, – Вот и бумага. Ручка, надеюсь, у вас найдётся. Или могу предложить свою. У нас в России такая бюрократия, что без автографа, то есть без лично написанного и подписанного ничего не рассматривается.
Скориков протянул Зивелеосу папку, улыбаясь как можно приветливей:
– Уж вы оставьте, пожалуйста, Николай Степанович, свои мысли для истории. И завтра же, я уверен, о них узнает вся страна. Наше сегодняшнее окружение корреспондентов ничего не пропустит. Каждый делает своё дело.
________________________________
Татьяна Иволгина весь день занималась на тренажёре, почти на таком же, с которым работал Николай, но более усовершенствованном. У неё не будет специального костюма. Вживлённые в тело чипы позволят обходиться без специального снаряжения, кроме обуви на платформе, в которую помещаются принимающие и передающие энергию устройства. Это стало её главным делом. Под наблюдением Маши тренируя пальцы рук и ног, чтобы запомнить до автоматизма расположение важных кнопок, Таня распевала свои любимые песни. Важно было не просто запомнить кнопки, но и научиться управлять ими, то есть нажимать только тем пальцем, который требовался в данный момент. Но Таня, можно сказать, родилась музыкантом, и кнопки она воспринимала как клавиатуру рояля. Привычка играть на инструменте очень помогала. Правда, ногами она раньше нажимала только на педали рояля. Теперь же нужна была особая тренировка пальцев ног.