Мысли проносились с огромной скоростью, но никто не мог даже предположить, о чём думает генерал. Хорошо ещё, думал он, что люди не изобрели машину для чтения чужих мыслей. Это сколько же трагедий происходило бы в мире? Думаешь-то часто одно, а говоришь совсем другое. А тут вдруг пришлось бы раскрываться перед другими начистоту. Этак и генералом не станешь никогда, если начальство будет знать, что на самом деле о нём думает подчинённый. Кошмар! Нет, изобретателей подобных штучек надо приструнивать. Ну, не знаю я, что обо мне думает подполковник Скориков, и чёрт с ним! Пусть себе думает, что хочет, но выполняет мои указания. А это он умеет.
Дотошкин снова потёр лоб, заметив, что сильно задумался.
– Хорошо, – как можно мягче сказал он и улыбнулся несколько искусственной улыбкой не то в шутку, не то всерьёз, – откупайтесь алмазом, а за предложение с машиной Абрамкина спасибо. Это очень ценная подсказка – и, главное, своевременная. А вот с Дериглоткой – я сомневаюсь, что получится. Он занят президентскими проектами, так что нас резко остановят. Им рисковать не дадут.
– А мною, значит, можно? – возмутился Шварцберман.
– Нет, и вами нельзя. Я не то хотел сказать. Извините. Но всё-таки можно действительно попробовать нашу идею с Абрамкиным. А вы, Марат Генрихович, говорите, что у вас совещание в Оренбурге? Ладно. Там вас Зивелеос не достанет. Тогда не стану никого больше задерживать, а мы продолжим наше обсуждение теперь в более узком кругу. Благодарю всех за участие и поддержку.
_____________________________
Утром следующего дня в четверг рынок акций лихорадило. Ценные бумаги известных фирм продолжали падать в стоимости. В свежих номерах газет появились статьи со зловещими заголовками: «Зивелеос вышел из себя», «Зивелеос объявил войну», «Чего ожидать от всемогущего Зивелеоса?»
Денежные спекулянты, воротилы экономики страны, иностранные инвесторы, пекущиеся о благе собственных кошельков за счёт российских налогоплательщиков, буквально терялись в догадках, чья компания может оказаться на грани банкротства в случае появления у них Зивелеоса. Все вопрошали: «Кто на очереди?» Ведь от этого зависело, чьи акции выгоднее, ни секунды не медля, продать, а чьи хорошо было бы скупить для последующей перепродажи. То, что одни при этом потеряют всё и умрут от разрыва сердца или от пули в висок, пущенной собственной рукой, а другие станут много богаче за счёт этих неудачников, не волновало, ибо в мире денег нет места эмоциям. Любовь к деньгам исключает любовь ко всему живому. Обуреваемый страстью к деньгам не замечает, как перестаёт быть человеком, которым когда-то его родила мать.
На биржах никому и в голову не приходило, приносит ли эта игра в перемещение бумажек какую-то пользу обычному полеводу, взращивающему хлеб, помидоры, подсолнухи, доярке, выдаивающей каждое утро и вечер молоко от коров и коз, токарю, вытачивающему точнейшие детали для самых совершенных ракет, отправляющихся в космос. Здесь гремели фамилии Фордов и Рокфеллеров, Абрамкиных и Дериглоткиных, имело значение здоровье и настроение президентов, но не здоровье и благополучие того самого человека, что каждый день за центы и форинты, копейки и рубли производил все те товары, что продавались за деньги, которыми играли спекулянты, насмерть перепуганные теперь вмешательством в их бизнес Зивелеоса.
И вся жизнь на земле тем временем уже не могла течь своим чередом, как это было раньше, когда ещё никто не знал о таком явлении, как Зивелеос. То, что кто-то может что-то, а ему за это никто и ничего не может, потрясло умы не только Москвы и всей России, но и всего человечества. Повсюду, в любом уголке земли узнали люди, что бывает, оказывается, такое, что любое зло может быть наказано, и есть такой человек Зивелеос, который может это наказание осуществить. Какой-то обычный крестьянин из никому не известной Тьмутаракани, узнав о том, что есть такой всемогущий летающий человек, начинал себе подумывать, а не появится ли неожиданно у них в районе Зивелеос и не прогонит ли он обнаглевших новых русских, захвативших силами ОМОНа старинные молочные реки и настроившие дачные трёхэтажные хоромы на кисельных берегах?