Шварцберман изучил эту схему давно, хоть и не первым в перестраивавшейся стране, что помогло ему стать во главе многих компаний, объединений, советов директоров и прослыть специалистом высокого ранга, к советам которого прислушиваются все, мечтающие стать богатыми. А сначала пришлось учиться то одной специальности, то другой, то третьей, пока не уловил своим активным хитрым умом, что самое доходное в стране, не понимающей пока своего назначения – это делать деньги из ничего. Вот и занялся столь странным на первый взгляд бизнесом.
Но не правы те, кто думают, что деньги плывут в руки сами по себе. Нет, ими надо заниматься почти круглосуточно. Ничего без ничего на самом деле не получается. Приходится крутиться, как белка в колесе и ещё быстрее. Вот и сегодняшнее пятничное совещание в Оренбурге входило в число тех важных встреч с директорами других компаний Сибири, в результате которых Шварцберман уезжал, присовокупив к своему капиталу не один десяток миллионов долларов. Нужно было хорошо выступить, кому-то пообещать, кому-то пригрозить, но добиться закрытия крупного станкостроительного завода, будто бы перестающего давать доходы государству, забрать его себе для оживления на нём жизни, увеличив тем самым свою прибыль.
Заседание наметили в недавно выстроенной элитной гостинице Оренбурга на третьем этаже в небольшом уютном зале для пресс-конференций. Шварберману прекрасно было известно, что журналисты уже готовы напасть на него, как только он выйдет из своего роллс-ройса. Тема закрытия рудника обсуждается уже давно. Горняки выступают с протестами, проводят демонстрации. Но Шварцберман, когда ему сообщали об этом коллеги по бизнесу, с улыбкой отвечал:
– Всё это мы уже проходили. Главное – впарить народу в головы, что это делается для его же пользы. Государство не в состоянии давать высокую зарплату, а частник может. Конечно, число рабочих сократится, но оставшиеся будут получать гораздо больше. Те, кто уверены, что останутся работать, не захотят бастовать. На них и надо делать ставку. А остальные пусть ищут работу в других местах или обучаются новым нужным нам специальностям. Во всём надо видеть выгоду и уметь её объяснить.
Однако говорить обо всём этом журналистам сегодня Шварцберман не собирался. Он попросил руководство города обеспечить свободный от журналистов и демонстрантов подъезд к гостинице, что, несомненно, было сделано.
Выйдя из машины со своими двумя телохранителями, почти миллиардер обратил внимание на то, что иномарки других участников совещания уже стояли без своих хозяев, то есть директора собрались. В Оренбурге шёл дождь, так что пришлось одному телохранителю раскрыть над хозяином зонтик. Проследовав вслед за первым сопровождавшим в холл гостиницы, Шварцберман вскинув голову, несколько свысока внимательным взглядом большого начальника осмотрел красивое помещение, оформленное в стиле сказки Бажова «Каменный цветок» со стойкой для администратора, напоминавшей огранённый алмаз. Испуганный взгляд девушки за стойкой Шварцберман принял на свой счёт и ласково махнул ей рукой, желая тем самым успокоить красавицу – он же не зверь какой – и пошёл по направлению к лифту, не обратив особого внимания на стоявшему у стойки спиной мужчину в чёрном плаще и чёрной шляпе.
Зивелеосу пришло в голову надеть плащ, можно сказать, случайно. Укрываться от дождя ему не было никакой необходимости: капли дождя, как и хлопья снега не могли прорваться сквозь энергетическую защиту, которая в то же время не пропускала внутрь холод и не выпускала тепло, что создавало вполне комфортную атмосферу для полёта на любой высоте в любых погодных условиях. Но перед самым вылетом Тарас Евлампиевич снова вошёл в Интернет, заглянул на погоду в Оренбурге и воскликнул:
– О, Николай, там льёт дождь, и солнце не обещают. Смотри, не сбейся с пути в облаках.
– Ничего страшного, – ответил Самолётов, – не потеряюсь. А вот плащ, пожалуй, мне не помешает.
– Зачем это? – удивился Наукин.
– Да так просто, для маскировки. Я постараюсь прибыть в гостиницу пораньше и, чтоб не привлекать особого внимания раньше времени, похожу в плаще, в котором меня не привыкли видеть.
– Это мудро, – согласился Тарас Евлампиевич.
Самолётов подлетел к гостинице под дождём и завис над крышей высокой гостиницы, наблюдая сверху за прибытием гостей, проверкой документов милицией у водителей при въезде на гостиничную стоянку. Облако Зивелеоса на фоне дождевых туч снизу не было видно. У входа в гостиницу стоял только швейцар, но внутри помещения. Появление роллс-ройса с сопровождающими внедорожниками Самолётов заметил издали, спустился вниз у самого подъезда здания гостиницы, совершенно свободного от других людей, беспрепятственно вошёл внутрь, спокойно сказал изумлённому при виде Зивелеоса швейцару, чтобы тот отправлялся в служебное помещение, а сам прошёл к стойке администратора, где и поджидал прибытия Шварцбермана. Убедившись в том, что бизнесмен, не чувствуя опасности, спокойно идёт к лифту, Самолётов окликнул его, оглушив голосом всё фойе: