– Здравствуйте, Марат Генрихович! Я – Зивелеос. Не торопитесь в лифт. Пройдёмте вместе по лестнице.
Шварцберман замер на месте. Руки неприятно задрожали. Он не верил своим ушам. Повернувшись в сторону стойки, понял, что мужчина в плаще, действительно Зивелеос. Как же так? – мелькнуло в голове. – Дотошкин сам сказал вчера, что Зивелеос здесь не достанет. Неужели наврал и начал свою операцию, избрав всё-таки Шварцбермана жертвой эксперимента?
А Зивелеос подошёл почти вплотную, поднятием руки остановив телохранителей.
– Марат Генрихович, понимаю ваше смущение, но не будем терять время. Вас ждут на совещании, а я хочу к нему присоединиться с вашего позволения. Думаю, вы не станете возражать?
– Н-нет, ни в коем случае, Николай э… – Шварцберман пришёл в ужас оттого, что ему хотелось наладить добрые отношения с Зивелеосом, для чего он решил назвать его по имени, но от страха забыл отчество пришельца с неба.
– Степанович меня зовут, – помог ему Зивелеос. – Но не теряйте времени и проводите меня по лестнице в зал заседаний. В лифте, боюсь, вам со мной стоять будет не очень комфортно. Прошу вас идти вперёд.
Теперь только до Шварцбермана дошла причина испуганных глаз администратора гостиницы. Она испугалась не высокого по положению гостя, а прилетевшего с высоты Зивелеоса, о чём не могла ему сказать. Пути к отступлению не было, и Шварцберман понуро пошёл по широкой лестнице, сопровождаемый легко передвигавшимся Зивелеосом. Так они и вошли в комнату заседаний, где за длинным столом уже сидели и тут же почтительно встали прибывшие заранее директора.
Зивелеос протянул руку вперёд, предлагая Шварцберману занять место председателя во главе стола, и проследовал за ним, подняв левую ладонь, как бы успокаивая перепуганных неожиданным явлением присутствующих.
– Прошу всех садиться, – прогрохотал он и только после этого снизил громкость своего голоса.
Увидев, что все послушно сели, Самолётов продолжал:
– Я Зивелеос, как вы уже догадались, судя по вашим лицам. Не буду вас называть господами, поскольку таковыми вы для меня не являетесь, а для других не должны таковыми быть. На мой взгляд, вы должны быть слугами народа, а не его господами. Прошу обратить внимание на этот нюанс. А так как вы тоже часть народа, то, фактически, должны быть со всеми товарищами. Хочется верить, что вы не станете мне возражать.
– Почему же? – раздался вопрос с дальнего конца стола. Говорил худощавый мужчина лет шестидесяти в отлично скроенном чёрном костюме, идеально светящейся белым цветом рубашке, подчёркивающей белизной яркий красный галстук. На почти овальном лице выделялся нос горбинкой и узкие бакенбарды, тянущиеся чуть ли не до самого подбородка. – Я бы мог вам возразить, если позволите. Вы стоите перед нами явно господином положения. У вас сила, против которой не попрёшь, как говорится. А вы говорите о товариществе. Но ведь и товарищ Ленин и товарищ Сталин отдавали приказы убивать людей. Что же это за товарищи? Как я могу называть товарищем того, кто может меня убить?
– Та-а-ак, вы хотите начать нашу встречу с философии? Что ж, не возражаю. Время у нас есть.
Николай отошёл к стене, взял стоявший там стул, поставил его невдалеке от председательского кресла, в которое устроился Шварцберман, так, чтобы защитное поле не оттолкнуло его, и сел, говоря:
– То, о чём я собираюсь с вами сегодня договориться, без философии, пожалуй, не получится. Давайте откроем ликбез.
Самолётов подумал, что применённое им слово «ликбез» настолько редко теперь используется, что некоторые из присутствующих, плохо учась в школе и занятые сегодня только добыванием денег, могут не знать его, но, тем не менее, не стал объяснять, что оно означает популярную в послереволюционное время «ликвидацию безграмотности». Сегодня о безграмотности говорят не достаточно, и она, к сожалению, растёт. Николай внутренне ухмыльнулся, вспомнив слово «достаточно». Как часто в современной России стали употреблять выражения типа «бизнес идёт достаточно плохо», «погода была достаточно ужасная». Это говорят не только мало образованные в языке политики, но даже дикторы телевидения, которые обязаны знать, что слово «достаточно» подразумевает наличие чего-то в необходимом количестве, а как может что-то плохое быть в таком количестве, если его совсем не должно быть, когда мы его не хотим. То есть эти наречие и прилагательное не сочетаются в русском языке.