Сейчас в задачу Николая не входила лекция по стилистике русского языка, поэтому он, не отвлекаясь, продолжил начатую бизнесменом за столом тему:
– Как вы думаете, революция семнадцатого года могла бы обойтись без кровопролития? Иными словами, могли ли большевики придти к власти и удержать её, никого не убивая?
– А зачем нужна была эта революция кучки бандитов? – ответил вопросом на вопрос тот же худощавый в конце стола. Он взял на себя смелость спорить с самим Зивелеосом.
– Не хочу утверждать, – саркастически ответил Самолётов, – но боюсь, что вас плохо учили в школе, по крайней мере, в вопросах истории государства Российского. Революция семнадцатого года, как и предшествующие ей крестьянские восстания Ивана Болотникова, Степана Разина, Емельяна Пугачёва, о котором вы можете хорошо знать, поскольку Пугачёв отсюда начинал свою войну, рабочие восстания на Ленских приисках, на многих заводах России, голодный хлебный бунт в Петербурге того же семнадцатого года явившимися предтечами Октябрьской революции, которую возглавили большевики, не могли не произойти. Они были закономерны. Но я повторяю вопрос, несколько расширив его: могли ли быть эти стихийные явления бескровными, когда те, против кого выступал народ, не отдельные бунтовщики, как сегодня хотят представить историю, а народ, не хотели отдавать свои богатства и власть этому самому народу, желавшему только одного – образно выражаясь, достаточного количества хлеба в семью? И я сам отвечу за вас: бескровными эти войны и революция быть не могли, какими бы гуманными ни были лидеры. Почему? Да потому что власть имущие, в чьих руках неисчислимые богатства собираются, как у жадного скопидома, как у кулака в кубышке, ради удовольствия насыщением немногих при бедности остальных, никогда не согласятся добровольно отдать своё нечестным путём награбленное добро простым трудящимся, которые это добро создают своими потом и кровью. Власть или свергнутые с олимпа власти всегда убивают тех, кто пошёл против них, а, значит, для спасения народа приходится убивать и тех, кто воюет против него.
– Но зачем же было Ленину убивать царя и его семью, когда он уже был у власти? Это же зверство! – опять вставил свой вопрос худощавый бизнесмен.
– Начнём с того, что никем не доказано, что именно Лениным давалась команда расстрелять царскую семью. Но дело даже не в этом. События того времени происходили далеко от Москвы, но недалеко отсюда в Екатеринбурге, когда по Сибири шёл Колчак, кстати, убивая всех, кто был за советскую власть. На знамени его выступления было начертано «за царя и отечество!». Если бы в его руках оказался царь, отрёкшийся, правда к тому времени от престола, и бывший в заточении у большевиков в Ипатьевском доме Екатеринбурга, то, используя его в качестве законного властителя народа, Колчаку легче было бы обманывать тёмный ещё народ царскими посулами хлеба, земли, свободы, привлекая массы на свою сторону. Вот причина, по которой принималось решение о расстреле царя, которого не успевали вывезти из Екатеринбурга в более безопасное место. Вы, конечно, обязательно спросите о расстреле всей семьи. Но я напомню, что даже сегодня, когда мысль о возвращение царя на престол России является полным абсурдом и смехотворна, находятся всё же монархисты, приглашающие на Российское царствование отдалённых родственников бывшего царя, которых не назовёшь и седьмой водой на киселе. А что бы было, если бы живы были прямые наследники? Я не собираюсь оправдывать расстрелы, но пытаюсь объяснить вам ход мыслей революционеров того периода, когда в революционном пожаре не было времени на философские рассуждения, не было всевозможных гуманитарных обществ по охране прав человека, животных, природы, прав потребителя, прав ребёнка и так далее. Это были другие времена, о чём следует помнить сегодня. Тогда не было возможности позвонить в Москву по мобильному телефону и сказать, что Колчак ещё в трёх днях от города и спросить, как и куда быстро увезти арестованную царскую семью. Заметьте, между прочим, что при взятии Зимнего дворца и заседавшего в нём царского правительства никто не был расстрелян революционерами, хотя каждый революционер был бы расстрелян этим правительством в случае возврата власти в их руки.