Иволгину в центре боготворили и потому во всём ей шли навстречу, не спрашивая о деталях. Всем была известна строгость московского профессора. На работе она никогда не говорила ничего лишнего. Всё, что следовало кому-то знать, она говорила сама. Спрашивать было не принято. Лишние вопросы доктором медицины воспринимались как незнание не только профессиональной этики, но и самого предмета обсуждения. С нею любили работать, но побаивались оказаться в чём-то своём некомпетентными перед корифеем науки.
Начали с экспресс анализов. Профессиональный врач не могла отойти от правил ведения операций. Прежде всего необходимо было убедиться в отличном состоянии здоровья внучки, позволяющего делать ей вживление чипов, о чём, конечно, никому не рассказывалось. Персоналу, выполнявшему работы в срочном порядке, Надежда Тимофеевна платила наличными, поясняя это тем, что лично заинтересована в качестве исследований и стопроцентной гарантии успеха, а потому сама и доплачивает. Подобное практиковалось обычно аспирантами и докторантами, готовящими свои научные темы к защите, так что не вызвало особого удивления у сотрудников медицинского центра. Операция Тане была назначена на два часа дня.
Хождения по лабораториям Таня осуществляла с наушниками на голове. Медики, бравшие кровь из пальца и вены, измерявшие давление, пульс, проверявшие работу сердца и других внутренних органов молодой красивой девушки, посмеивались над нею, полагая, что протеже их знаменитого профессора Иволгиной, которую, по их мнению в целях конспирации называли тоже Иволгиной, носит наушники, чтобы слушать музыку, без которой современная молодёжь не может обойтись ни в метро, ни в других видах транспорта, а ту вот даже в больнице не хочет оторваться от своего плеера. Им и в голову не могло придти, что наушники у Тани были для поддержания постоянной связи с Тарасом Евлампиевичем и Николаем. Они не знали, что Самолётов сам доставил Татьяну по воздуху в Саратов по пути в Оренбург, а потом после высадки её на землю, крепко поцеловав перед расставанием любимую, во время всего полёта к намеченной цели вёл сверху репортаж обо всём, что видел на своём пути, о восхищавших его картинах озёр, лугов, извилистых рек, стройных российских лесов.
Летая уже не раз с Николаем, Татьяна сама всё это видела, но, как она говорила, красота никогда не надоедает, природа всегда выглядит по-новому, а потому всякий раз просила Николая рассказывать обо всём, что видит в полёте, что помогало ей к тому же чувствовать себя рядом с любимым ею человеком.
Николаю Евлампиевичу профессиональные устные репортажи увиденного Николаем уже не являлись столь необходимыми, так как установленные миниатюрные видео камеры позволяли ему самому лицезреть всё на экранах научного кабинета поляны, но то, что он рассказывал Татьяне всё подробно, выражая при этом свои эмоции, иной раз в стихах, Наукин считал очень трогательным выражением любви молодых людей. В каждой работе, говаривал он, должны быть элементы поэзии, которые делают и легче, и приятнее любой даже самый тяжёлый труд.
______________________________
Генерал Дотошкин весь четверг занимался воплощением в жизнь предложений, высказанных на вечернем совещании среды. Он созвонился с Абрамкиным, поинтересовался его крупнейшей в мире горнопроходческой машиной, с помощью которой можно быстро проделать штольню под Лысой Горой, как предложил начальник ОМОНа. Генерал понимал сложность этого варианта, заключавшейся в том, что никому не было известно, сколько находится на поляне человек, сколько там помещений, какие они, какова система их защиты. Бывшие сотрудники метеостанции, некогда работавшие на этой поляне, рассказали, что домик станции был чуть ли не хибаркой, в которой и жить-то в зимних условиях почти невозможно. Туда приходили лишь временно снять показания с приборов. Но за два года всё, разумеется, изменилось. А увидеть из космоса и сфотографировать указанный объект, хоть и попросили срочно соответствующие секретные службы, не удалось. На фотографиях из космоса поляна выглядела чёрным пятном, что объясняли засвеченностью плёнки сильными непонятными излучениями.
Однако простых проблем в работе генерала Дотошкина не встречалось. В его работе всё представлялось как на войне. А борьбу с Зивелеосом иначе как войной и назвать было нельзя. Так что подготовка операции с участием ОМОНА началась незамедлительно. Но нужна была штольня.