Произнеся столь понятную речь, вызвавшую у генерала заметную слабость в груди, отозвавшуюся слабостью всего организма, Зивелеос продолжал говорить, но теперь на другую тему.
– Я так полагаю, что директора компаний, прервавшиеся на обед, уже успели перекусить и могут продолжить начатую нами работу. Надеюсь, Марк Генрихович не будет возражать, если в нашем весьма важном совещании примут участие президент Академии наук, генерал Дотошкин и мэр города, которого должны были к этому времени найти и пригласить отдельно.
Шварцберман, видя обращённый на него сердитый взгляд Зивелеоса – его он легко почувствовал даже сквозь тёмные очки Николая – согласно закивал головой.
Зивелеос широко улыбнулся, прежде чем произнести следующую фразу, что привела в сильное смущение Татьяну, не привыкшую ещё к подобным официальностям:
– И позвольте представить вам моего ассистента Соелевиз, на участие которой в столь важной работе я тоже рассчитываю, и, убеждён, вы не будете иметь ничего против того, чтобы наше мужское общество было разбавлено присутствием очаровательной и столь же всемогущей, как и я, дамы.
Таня смущённо опустила глаза. Она не привыкла ещё к комплиментам.
Перед подкопом
Да, генерал Дотошкин был полностью разбит появлением Соелевиз, так быстро и спокойно разрушившей его радужные надежды, связанные с поимкой Зивелеоса. Приказывая арестовать его, генерал ощущал себя тем самым охотником, которому удалось убить зверя и оставалось только взять на плечо добычу, чтобы торжественно принести домой и получить заслуженные восторги в его адрес. И вдруг катастрофа. Убитый, казалось, зверь ожил и чуть не проглотил его самого.
Генералу хотелось немедленно подать в отставку. Но он был военный человек, мыслящий стратегически. Он отличался от безмозглого, с его точки зрения, предшественника генерала Казёнкина тем самым качеством, что сделало его генерал-лейтенантом и могло поднять выше – Дотошкин умел выкручиваться из любого положения и находить новые решения. Первые минуты поражения, поддавшись неизвестно откуда взявшейся минутной слабости, он действительно хотел на всё плюнуть и расстаться с должностью. Но ему представились глаза жены и её презрительная усмешка, которая обязательно появится на накрашенных до безобразия алых губах, при сообщении о его добровольной отставке. Ах, жена обязательно его бросит, как она обещала ему много раз, если возникала некоторая задержка с продвижением по службе её супруга.
Конечно, думал Дотошкин, можно было бы и не держаться за такую жену, если бы была под рукой другая, например, такая, как старшая Иволгина. Но ему не повезло: Иволгина в стане противников, а хороша была бы рядом с ним. А что если в самом деле плюнуть на эту чёртову службу и жену, с пафосом называющую себя Аделаида, да подкатиться к Иволгиной с признаниями в любви? Она одинока, хороша и очень гостеприимна. Так и подливала ему коньячок, так и подливала. Нет, нельзя. Дети заклюют. Сына надо устраивать после окончания МГИМО в министерство иностранных дел, дочь просится на работу главным специалистом министерства культуры, зять ожидает получения звания полковника, внука надо определить в школу, где учатся внуки премьера. Нет, отставка будет не ко времени. Не так-то просто решиться порвать с жизнью, к которой привык, и начать новую. Тут надо быть настоящим героем, а генерал героем не был.
С другой стороны, думал Дотошкин, уйди он в отставку, его же обвинят в слабости характера, мол, не справился с трудностями, струсил при первой же неудаче. Нет, он обязан героически продолжать бороться. Да, он должен быть героем.
Дотошкин летел в Москву, прокручивая в голове последнее совещание с министрами и военными специалистами. Появление рядом с Зивелеосом его напарницы, как то бишь её зовут? – Соелевиз – это ж надо такое придумать! – значительно усложняет задачу, но на совещании было дельное предложение устранить само гнездо этого Наукина. Убрать его – и не будет ни Зивелеоса, ни его подруги. Кстати, вдруг вспомнил Дотошкин, надо узнать, как это внучка Иволгиной, совсем недавно бывшая обычной девчонкой, научилась быть столь же всесильной, как Зивелеос. Впрочем, у кого узнаешь? Академик, который остался на совещание в отличие от Дотошкина, уговорившего Зивелеоса отпустить его исполнять другие государственные дела, тоже не сможет ответить на этот вопрос. Сергеев, как понял генерал, уповает на встречу с Наукиным. Но вряд ли учёный-отшельник расскажет всем что-нибудь существенное о своём открытии. Надо держать эту предстоящую встречу, если она состоится, на контроле. Но главное всё-таки – Дотошкин снова и снова возвращался к этой мысли – главное устранить самоё гнездо. Не будет поляны – не будет Зивелеосов.