Даже помощник президента, находившийся рядом с ним, звоня помощнику, сидевшему в Москве, не имел право говорить открытым текстом о том, что речь идёт о президенте. Так, например, рослый малый, если, конечно, применимо слово «малый» к сорокапятилетнему детине с косой саженью в плечах, ростом не менее двух метров, звонил своему коллеге и говорил:
– Привет, Андрюха! Серёга звонит.
А тому Андрюхе тоже уже под пятьдесят, одет с иголочки, в свете зовут не иначе как Андрей Андреевич, возят его на машине с мигалками или, как теперь говорят, с проблесковыми огнями, на собственных банковских счетах не один десяток миллионов зелёненьких бумажек, то есть вполне уважаемый человек. И вот, пожалуйста, по телефону его кто-то называет запросто Андрюхой. Ясное дело, что и звонящий Серёга парень под стать Андрюхе не промах, а, значит, тоже персона, к которой относятся с уважением.
И в целях конспирации президента без стеснения называют по-простецки хозяин, а тех, с кем ему приходится встречаться, кличут местными боссами. Поэтому разговор происходил приблизительно таким образом:
– Здорово, Серёга! Вы где сейчас?
– Не поверишь, рванули подальше на озеро.
– Сволочное что ли, на «С» начинается?
Подразумевалось одно из мест туризма озеро Селигер.
– Нет, мы так не мелочимся. Помчались гораздо дальше, к самой большой глубине, на «Б».
Андрюху сразу потянуло выругаться на букву «б», но сдержался, вдруг сообразив, что речь идёт об озере Байкал.
– Ба-а, – протянул он, – эк, куда вас занесло. А что так вздумалось?
– Да поохотиться хозяин решил, пока вы там не разгреблись с этим парнем.
– Ну, вы же знаете, что тут ещё и девка появилась?
– Знаем-знаем, не слепые. Шевелитесь. Хозяин с ума сходит. Кстати, а где наш ключник?
Под таким именем Серёга имел в виду премьера. Андрюхе это было понятно, и он сразу ответил:
– Полетел к Сэму посоветоваться по тому же вопросу. Один из наших ключей предложил радикалку, но без согласия Сэма наш не решается давать добро.
Этот кодовый текст, странный для непосвящённого человека, следует расшифровывать так, что премьер-министр полетел к дяде Сэму, то есть американскому президенту посоветоваться, не будет ли Америка иметь что-то против, если с проблемой Зивелеоса будет решено радикально, то есть взорвать всю Лысую Гору. Ключами в телефонном разговоре называли министров. Каждый ключ как бы открывает двери определённой ветви хозяйствования страны. А ключи находятся в связке ключника – премьер-министра, который подчиняется своему хозяину дома – президенту. Такая была разработана замковая терминология.
– Я за демократию, но мы сейчас о ней говорить не будем, – начал Зивелеос свою речь, открывая вторую половину заседания с директорами компаний Оренбурга. – Вы скажете, какая же здесь демократия, если я силой вас удерживаю на совещании, с которого вы с радостью великой сейчас сбежали бы? Но хочу напомнить, что само слово «демократия» означает «власть народа». Вы не народ, хотя не возражали бы себя к нему причислить, когда речь идёт о власти. Естественно, что каждый человек общества является частичкой народа. Только одни частички почему-то очень богаты, а основная масса – очень бедна, что несправедливо. Хочу повторить для вас и особенно для прибывшего на наше совещание мэра города, что я предлагаю сделать из Оренбургской области страну социальной справедливости работников, то есть СССР. Пусть это станет нашим экспериментом. Может статься так, что на вашем примере мы и всю страну превратим снова в СССР с новым подтекстом в названии.
Зивелеос посмотрел на сидевшего рядом со Шварцберманом мэра, испуганно уставившегося глазами на оратора, и словно говорил теперь лично ему:
– Вы можете мне возразить, заявив, что в бюджете города нет денег для подобного эксперимента, а я хочу заметить, что ежедневно на глазах у всех город теряет из своей казны миллионы рублей, которые мог бы спокойно получать, используя их на повышение зарплаты работникам бюджетной сферы и пенсии пенсионерам. Для примера возьмём транспорт. На автовокзалах междугородних линий в кассы в летнее время стояли очереди, да и сейчас стоят по некоторым маршрутам, популярным у туристов. И вот что странно. Очереди стоят, а автобусы отходят полупустые и заполняются сразу же при выезде с вокзала пассажирами без билетов, которые платят водителям на месте. Это, так называемый, левый доход, идущий в карманы шофёра, который в свою очередь платит кассирам за непроданные места, диспетчерам и контролёрам, в чьи обязанности входит отправлять транспорт с обилеченными пассажирами, но они спокойно закрывают глаза на пустые места в транспорте при наличии очередей в кассах. Такую же картину мы можем увидеть на всех остальных видах транспорта. А ведь в бюджет города поступают лишь налоги от зарегистрированных доходов. Но огромные денежные потоки проходят мимо государства не только на транспорте, а и во всех видах услуг, перешедших в руки частного бизнеса, в торговле особенно. Почему же государственные органы спокойно созерцают, как мимо них открыто у всех на глазах самым наглым образом уплывают законные государственные великие суммы денег? Я легко отвечу на этот вопрос. Причина в том, что все, кто обязан следить за пополнением государственного бюджета, больше заботятся о своём собственном кармане, чем о государственном, поскольку каждое ответственное лицо получает свой кусок левого пирога, и он является более выгодным ему, чем государственные доходы.