Я предлагаю, – и Зивелеос, сделав паузу, окинул взглядом всех присутствующих, – установить действенный народный контроль за всеми торговыми операциями, за всеми денежными потоками. Да, это было в советское время и не всегда работало эффективно, но всё же работало. Предлагаю городским и областным властям монополизировать торговлю спиртными напитками, табачными изделиями и товарами первой необходимости. Всё это увеличит в разы бюджет вашего региона. Если в результате вы увеличите заработные платы всем работникам, включая сотрудников правоохранительных органов, и все почувствуют выгоды такого устройства, то, я убеждён, отпадёт необходимость моего вмешательства в ваши дела.
Зивелеос замолчал. Таня не могла отвести от него своих восторженных глаз. Она стояла, словно часовой на посту, у выхода из совещательной комнаты. Кто-то предлагал ей сесть, но она лишь покачала головой, не ощущая никакой усталости. Ей казалось, что она висит в воздухе, хоть и стояла на полу. Это было новое чувство, к которому не так легко было привыкнуть, но оно ей нравилось. Места вживления чипов, наверное, болели, но Таня настолько была увлечена своей новой ролью и всем, что происходило вокруг неё, что никакой боли не замечала. Она слушала ответы и комментарии бизнесменов, но не вникала в суть разговора, поскольку после выступления Зивелеоса начались весьма конкретные деловые обсуждения экономических вопросов, что не могло легко уложиться в голове девушки, чьей профессией должно было быть услаждение душ людей красотой звучания народных песен, которые очень любила Татьяна, а не экономические выкладки, сведение дебета с кредитом, расчёты маржи и так далее, о чём у девушки не было ни малейшего представления. Но некоторые выступления всё же привлекали её внимание. Например, когда заговорил мэр города:
– Товарищ Зивелеос! Я бы хотел вас так именно называть по старой советской привычке, поскольку был некогда советским служащим и руководителем областного масштаба. Тогда я жил хорошо. Сейчас я живу лучше, но, честно говоря, не возражал бы снова жить хорошо. Тогда я был уважаемым человеком в широком смысле. Ко мне приходили за помощью и советом простые люди, и я им помогал. Я не боялся один ходить по городу. Сегодня, имея даже охрану, я не уверен, что завтра не буду убит теми, кто сегодня в глаза улыбаются мне и поддакивают. Вы многое правильно говорили о существующем порядке дел. Мне кажется, вам поставят памятник, если хоть половина из ваших предложений осуществится.
– Давайте не будем славословить друг друга, – полушутя полусерьёзно сказал Зивелеос, прерывая мэра. – Для нас сейчас важно начать большое дело переустройства мира. Я начал такое переустройство с детей под Москвой. У них это получается. Попробуем же со взрослыми здесь в Предуралье, где особенно сильна должна быть память о народном восстании Емельяна Пугачёва. Здесь особый народ. Впрочем, с любыми людьми можно работать успешно, если основой руководства является справедливость. Заметьте, я не говорю об уравниловке. Вы тут же скажете возмущённо, что один человек работает лучше, другой хуже, а третий вовсе ничего не делает, а я, мол, хочу всех при этом уравнять. Это не так. На начальном этапе каждый должен получать по труду, но нельзя рассматривать труд по степени денежной отдачи и соответственно платить больше тому, кто больше делает денег. Иная копейка рубль бережёт. Простой крестьянин, кормя дешёвым копеечным хлебом, не менее значим для страны, чем директор банка, имеющий дело с миллиардами рублей, а потому и доходы их не должны различаться на несколько порядков, как в наши дни. Это начинают понимать в некоторых государствах, поднимая уровень жизни бедного населения, а не среднестатистический, при котором самый высокий оклад превышает самый низкий в сто раз, давая благоприятную среднестатистическую оценку.