Зивелеос опять прошёлся глазами по лицам бизнесменов, начиная новую тему:
– Хочу обратиться к промышленникам. В давние годы русский сапожник тачал сапоги такого качества, что они не снашивались веками, переходя от отца к сыну, а потом внуку. Строители создавали творения из камня на века и тысячелетия. Мы до сих пор видим памятники архитектуры и зодчества, дошедшие к нам с доисторического периода времени. Это значит, что раньше люди трудились для человека и во имя него. Для письма делалось вечное перо. Задумайтесь над названием «вечное». Сегодня всё делается во благо торговли. Обувь, одежда, предметы быта делаются, что называется, одноразового пользования, то есть так, словно завтра человечество погибнет и не будет нуждаться в этих предметах. Товары делаются не из расчёта, чтобы ими долго пользовались, а ради того, чтобы быстро продать. Это ужасно. Мы превращаем всю жизнь в куплю-продажу. Сегодня даже молодые люди порой женятся не по любви, а по контракту и клянутся друг другу не в сохранении высоких чувств, а в том, что при разводе всё будет разделено в соответствии с подписанным документом. Даже в любви торгуемся. Не остаётся времени ни для чего другого: ни для настоящей музыки, ни для настоящей живописи. Вся культура становится суррогатной, искусственной. И душа, чувства, любовь тоже суррогаты. Ничего настоящего. А ведь всё в руках человека.
Торговля захватила все мысли, все улицы и площади, мы закрыли тысячи заводов и фабрик, выпускавших всё необходимое для нашего народа, и покупаем теперь то же самое за рубежом. Неужели мы сами не в состоянии сделать зубную пасту, игрушки для своих детей, подушки для сна, чтобы не покупать их втридорога в других странах? Я каждый день летаю над страной. Сердце обливается кровью от того, что вижу. Разрушенные стены некогда мощных заводских корпусов. Огромные земельные пространства бывших полей с колосящимися хлебами порастают бурьяном. Никто не возделывает эти земли. Почему? Премьер заявил как-то, что зерна у нас в запасниках слишком много. А полмира голодает на земле. Скажете, что не хватает рабочей силы. Но в стране у нас безработица. Пока мы всё делали сами для себя, у нас не было безработицы. Сегодня есть. Я предлагаю ликвидировать позорное явление в этом крае для начала.
– А что скажет правительство? – спросил мэр.
– Если платить своевременно и правильно налоги, никто не будет возражать. На этом стоять будем.
Худощавый бизнесмен не мог не задать вопрос со своего конца стола:
– Но если мы будем платить всем одинаковую зарплату, каждый будет искать себе работу полегче. Кто же будет выполнять тяжёлую работу?
– Машины, уважаемый директор, – ответил Зивелеос. – Надо делать больше машин для ликвидации физического напряжения человека. Получая примерно равную зарплату за время и усилия, потраченные на рабочем месте, люди будут стремиться заниматься интересной для них работой, а не высокооплачиваемой, как сегодня. А когда им интересен их труд, они и работают лучше. Присутствующий у нас академик не даст мне соврать. Он же со своими коллегами, хочется верить, поможет вам научно всё обосновать и обустроить.
Дискуссия о перспективах новой жизни увлекла всех настолько, что участники обсуждения порой забывали о том, что говорят не с обыкновенным человеком, а с Зивелеосом. А он наконец сказал в заключение:
– Время уже позднее. Я надеюсь, что мы поняли друг друга. Наши бурные дебаты записаны на магнитофон и будут выложены сегодня же в Интернете для всеобщего обсуждения. Полагаю, что оппозиционные правительству партии вашего региона немедленно присоединятся к вам, предложив свои услуги для контроля, без успешного исполнения которого невозможно осуществить ничего. Не сомневаюсь в их поддержке народом. Что касается участия государственных структур в этом проекте, то я предлагаю вам выйти с предложением объявить ваш регион экономической зоной особого благоприятствования. Я помогу в решении этого вопроса в парламенте. Давайте сегодня же начинать работу. А нам с моим ассистентом Соелевиз пора улетать.
Николай подошёл к окну, широко раскрыл его и, вызвав у всех восторженное изумление, легко приподнялся в воздух и, пропустив вперёд пронёсшуюся от дверей через всю комнату над головами директоров Татьяну, тут же последовал за нею.