– Не-е, было бы заметно. Кто знает лес, у того не проскочишь.
– Ушлый ты, брат, – возмущённо сказал Петелькин, сердясь не на мальчика, а на не заметивших его часовых. – Но ты уходи отсюда. Здесь опасная зона.
– Заразная?
– Почему заразная?
– Ну, заражать будете лес?
– Да зачем же? Что ты такую чепуху говоришь? Будем проводить военные испытания. Закрываем, чтобы никто не попал в неприятное положение. А закончим испытания, уйдём, и вы снова можете здесь грибы собирать. Так что не переживай. Лес никто не отнимет.
– А зачем же столько грузовиков нагнали? И бульдозер притащили. Народу тьма.
– Экий ты пронырливый оказывается. Всё разведал. А ну дуй отсюда, пока я тебе по шее не накостылял.
– Не имеете права, – резонно возразил Серый. – Это наш лес.
– Тьфу ты, чёрт! Грамотный какой выискался. – Начал ругаться Петелькин, и, видя приближающегося к нему бегом солдата, приказал: – Федорчук, забери отсюда пацана к чёртовой бабушке! Почему пропустили следопыта-самоучку? Два наряда вне очереди!
– Есть два наряда вне очереди! – автоматически ответил солдат и, обратившись к мальчику, неожиданно ласково произнёс: – А ну, тикай отсюда, хлопец, а то мне из-за тебя и на губу недолго загудеть.
Федорчук был украинцем, что явствовало из его слов «тикай» вместо привычных русскому лексикону «вали» или «дуй» и «хлопец» вместо русского «парень», а так же характерному произношению с придыхание звука «г».
Серый повиновался просьбе украинца, но уходя, бросил лейтенанту:
– А за что ему два наряда вне очереди? Он не виноват. Меня никто заметить не может в лесу. Я Серый.
В последних словах звучала явная гордость мальчишки, сумевшего пройти незамеченным у солдат.
Коллоквиум
Академик Сергеев возвращался из Оренбурга поздним утром самолётом Шварцбермана будучи в отличном расположении духа. Идея Зивелеоса о создании особой экономической зоны ему понравилась. Об этом он собирался подготовить подробный доклад на коллоквиуме с приглашением если не премьер-министра, который, как он успел узнать, находится с визитом в Америке, то хотя бы министра экономики.
Вчерашнее заседание после отлёта Зивелеоса и его подруги продолжалось в их отсутствие очень долго. Дебаты шли буквально по всем пунктам, начиная от того, как повышать зарплаты и разворачивать новые производства при минимуме затрат собственных средств и заканчивая способами урегулирования взаимоотношений с другими регионами страны и с самим правительством, которое, по мнению бизнесменов, обязано было войти в создавшееся трудное положение и понять возможные для страны выгоды для всех при правильной организации дела.
Присутствие на совещании президента академии наук и его активное участие в нём существенно способствовало принятию здравых решений. Председательствующий Шварцберман, пожалуй, не справился бы сам с широтой и объёмом возникших неожиданно новых задач, поэтому по завершении работы, длившейся до полуночи, он выразил огромную благодарность в первую очередь академику, пообещал выделить ему для возвращения в Москву свой персональный самолёт, и попросил Сергеева оказать великую честь всему собранию присутствием на обеде в особом зале гостиницы. Академик не отказался, и за ночным пиршеством в течение нескольких часов фактически продолжалось дневное совещание, ибо теперь вряд ли кто-то мог говорить на другие темы даже за рюмками хорошего коньяка в сопровождении прекрасной закуски, включающей всё: от тоненького ломтика лимона, присыпанного слегка сахаром, яиц, начинённых паюсной икоркой, знаменитых русских разносолов к водочке, до огромных размеров отменно фаршированной севрюги, запечённого в тесте местного зайца на любителя дичи, сибирских пельменей и атлантических омаров. Отсутствием аппетита никто не страдал.
Ещё до вылета в столицу академик позвонил своим помощникам и, не смотря на субботнее утро, попросил объявить всем академикам о намеченном на среду коллоквиуме и необходимости подготовки своих предложений, как по вопросу организации особой экономической зоны в Оренбурге, так по более сложному вопросу, касающемуся открытия Наукина. Учёные давно уже занимаются разгадкой этой тайны и, на взгляд президента академии, пора подвести хоть какие-то итоги. Особые надежды Сергеев возлагал на возможное участие в работе коллоквиума самого Наукина, о чём уже нечто вроде договорённости появилось. Телефонный разговор с коллегой, хоть и краткий до предела, но очень обрадовал академика.
В воскресенье вечером он созвонился с Дотошкиным, оказавшимся, конечно, в своём кабинете.
– Сергей Сергеевич, тёзка звонит.