Сергеев, разумеется, мог бы не говорить об этом, поскольку связь с генералом могла быть только через диспетчера, который докладывал имена звонивших, но так уж принято в телефонных переговорах. Итак, он начал с того, что сказал:
– Тёзка звонит. Только в кабинете я вас и ожидал найти. Задал нам Зивелеос работы невпроворот до конца дней наших.
– Что это вы так пессимистично настроены, дорогой Сергей Сергеевич? – спросил весело Дотошкин, которому буквально за минуту до этого звонка подполковник Скориков докладывал о том, как ведутся работы у Лысой Горы.
Генерал остался доволен докладом. Мощный проходческий комбайн, обещанный Абрамкиным, доставили в ночь на воскресенье, смонтировали, и он начал уже прокладывать штольню. Инженеры обещали прокопаться в глубь горы в течение нескольких дней. Специально выделенная группа ОМОНа начала тренировки по предстоящему захвату научного центра. Дотошкин иносказательно доложил об этом премьеру, который успел позвонить, чтобы обладать свежей информацией перед совещанием за закрытыми дверями с президентом американского государства в понедельник. Действия генерала он одобрил и обещал новое звание незамедлительно после успешного завершения операции. Это окрыляло, и генерал готов был не спать и не есть, но покончить с проблемой Зивелеоса.
– Почему? Я как раз настроен очень оптимистично, – ответил академик. – Мы собираем в среду коллоквиум, на котором, я очень рассчитываю, будет выступать наш гений Наукин. Вы помните его обещание, которое передал Зивелеос? Собираемся в одиннадцать. Приглашаю и министров. К сожалению, премьер занят в Америке. Так у меня к вам, Сергей Сергеевич, большущая просьба.
– Какая?
– Убедительно прошу не устраивать никаких провокаций. Тарас Евлампиевич Наукин, как я догадываюсь, будет без специального костюма, который он сделал только для Зивелеоса. Правда, не знаю, что он сделал с подругой Зивелеоса. Она выглядит как-то иначе, но силой обладает такой же, насколько я успел понять. Но дело даже не в этом. Взять мы их никак не сможем пока. Поэтому нас интересует главным образом научный аспект, для чего я и приглашаю Наукина. Он сам серьёзный человек и понял важность открытия для всего человечества, потому согласился принять участие в коллоквиуме. Это большое счастье для нас. Будет много корреспондентов, в том числе и зарубежных. Сенсация на весь мир. Допускать в зал будем только аккредитованных лиц. Очень прошу обеспечить нам охрану, и чтобы не было никаких эксцессов. Я уверен, что Наукин согласится выступить при условии гарантии его безопасности.
Дотошкин слушал волнующегося академика и молча улыбался. Он сознавал, что до среды добраться к научному центру поляны его людям не удастся, и решил ничего не говорить академику о своих планах. Пусть учёные встретятся, пусть поговорят. Это только ослабит бдительность и позволит захватить поляну врасплох. А сказал он совсем другое:
– Да-да, уважаемый Сергей Сергеевич. Ничего не случится. Что ж я, совсем ничего не понимаю? Охрану учёного мы обеспечим, хотя ему она и не очень нужна, если рядом такой человек, как Зивелеос. Но от трибуны сдержать рвущихся к ней журналистов мы, конечно, поможем. Наука есть наука. Это великое дело, и мы обязаны ему способствовать.
– Спасибо, дорогой Сергей Сергеевич. Вы сказали то, что я и хотел от вас услышать. Надеюсь, вы тоже поприсутствуете на столь знаменательном событии?
– Естественно, Сергей Сергеевич. Не премину. Всего доброго.
Генерал отключился от линии, на которой был академик, и тут же связался с Оренбургом, где события буквально кипели и бурлили. Поздно ночью после возвращения Самолётова и Иволгиной с совещания Наукин выложил на своём сайте в Интернете подробный рассказ о знаменательном мероприятии со звуковой записью выступлений Зивелеоса и присутствовавших бизнесменов. С этой минуты число посещений сайта росло неимоверно быстро. Жители Оренбургской области, даже не имевшие у себя компьютеров и тем более Интернета, пробуждались ночью от телефонных звонков взбудораженных посетителей сети Интернет с сообщением сенсационной новости о предстоящей перестройке всей их жизни.
Уже утром следующего дня на площадь перед мэрией города вышли толпы демонстрантов с плакатами, на которых крупными буквами красовалась аббревиатура СССР с расшифровкой его нового значения – Страна Социальной Справедливости Работников и столь же крупно написанными словами: «Поддерживаем», «Давай народный контроль!» и даже появился до боли знакомый, но старый лозунг «Вся власть советам!».
В воскресенье число митингующих только возросло, и шествия превратились в праздничное гуляние. Люди пели песни, играли на гармошках, устраивали круг и в нём пожилые женщины плясали, размахивая над головами платками, как в старое доброе время, а мужчины, тряхнув стариной, шли вприсядку. То в одном месте, то в другом, словно герои-освободители, забираясь на любые возвышения, выступали вчерашние участники заседания, известного теперь каждому жителю под названием «Заседание с Зивелеосом». Они пытались объяснить народу, что дело не только в повышении заработной платы, но и в повышении производительности труда. Мэр города уже несколько раз выходил к микрофону на площади, говоря о том, что социальная справедливость в одночасье не делается, и тут нужны большие усилия от каждого, обещал трудоустроить всех безработных, но призвал при этом к пониманию, что не все будут занимать руководящие посты, так как для восстановления разваленных заводов и открытия новых предприятий нужны будут, прежде всего, рабочие руки и мастера разных специальностей. На стихийных сходках создавались различные комитеты, предлагались надёжные люди, коим доверял народ контролировать действия городских властей и работу банков. Труднее всего было найти честных, незапятнанных махинациями и грамотных бухгалтеров. С ними и раньше была проблема. Приходилось обращать внимание на преподавателей математики и специалистов вычислительной техники, поручая им процесс финансового контроля.