Не прошло и нескольких минут, как подполковник Скориков докладывал о визите учёного генералу Дотошкину. Выслушав доклад и предложения к действию самого подполковника, генерал, потрясённый, молчал несколько минут, затем произнёс:
– Независимо от результата предложенной вами операции считайте себя полковником. Я назначаю вас своим первым замом. А теперь действуйте по предложенному плану.
________________________________
В понедельник же утром Тарас Евлампиевич попросил Николая слетать в посёлок Зареченка, поговорить с людьми и узнать, не известно ли им, для чего в пятницу поздно вечером проезжала мимо посёлка колонна автомашин.
– Николай, – предупредил Наукин, – только не пори горячку. Здесь воинских частей в области тьма. Я не хочу посылать Машу или кого другого, чтобы с ними чего не произошло. Мы ведь все уже на виду, и всякое может произойти. А ты в безопасности. Я пока отвезу в город Надежду Тимофеевну, а ты подружись с людьми посёлка. Это никогда не вредно. Мы ведь стараемся для простых людей, и они когда-то могут нам помочь при случае.
Самолётов не возражал. Оделся, включился и полетел. Тарас Евлампиевич отправился с Иволгиной-старшей в Москву, оставив Машеньку за контрольным пультом. Татьяна лежала ухоженная, осмотренная, перевязанная и счастливая от мысли, что скоро они с Николаем поженятся. Покупку свадебного наряда и обручальных колец решила произвести бабушка, так что всё шло как нельзя лучше.
Зивелеос опустился на окраине села, чтобы его не сразу заметили. Толпу собирать он не хотел. Самое хорошее разговаривать с людьми один на один. Тогда разговор получается более искренним. Это Самолётову хорошо было известно, как журналисту, немало бравшему интервью по самым разным поводам у людей с разными характерами, разными по положению в обществе. По опыту он уже знал, что в толпе или даже в маленькой группе человек непроизвольно начинает играть на публику, думать о том, какое он произведёт впечатление на окружающих, а это сразу меняет весь ход разговора. Будь человек один, он, может, говорил бы совсем не то и не так, как начинал говорить в присутствии ещё кого-то. Такова психология человека. И фраза «в жизни мы все актёры» имеет право на жизнь.
Пройдя несколько шагов по тропинке в сторону посёлка, Николай оглянулся на голос сзади:
– Вы Зивелеос. А можно я с вами полетаю?
Позади него стоял мальчишка с копной торчащих на голове волос. Опускаясь на землю, Николай его не заметил.
– А почему я тебя не видел? – спросил он мальчика.
– Я невидимка, – смеясь, ответил тот. – А по правде, я ваше облако заметил издаля и спрятался в кустах. А вы сюда и прилетели.
– Надо говорить «издали», – поправил автоматически Николай. – Как тебя зовут?
– Серый.
– Серый волк? Похож. И прячешься хорошо.
Губы Серёги расплылись в улыбке от такой похвалы, и он опять попросил:
– Дядя Зивелеос, возьмите меня полетать.
– А не испугаешься?
– Кто, я? – изумился Серёга. – Я даже военных не боюсь.
– Каких военных? – не понял Николай.
– А тех, что под вас копают.
– Что копают?
– Что-что! – ворчливо сказал Серёга. – Землю копают под вами. У них там какие-то испытания проводятся и туда никого не пускают.
– Куда не пускают? – настороженно спросил Николай, думая, что напал на мальчишку-выдумщика. Таких он знавал немало.
– А полетим, покажу.
– Ну, хорошо, – сказал Николай, – догадавшись, что мальчишка сочиняет лишь для того, чтобы полетать с Зивелеосом. Он отключил защиту, поставил малыша себе на ноги, и поднялся с ним в воздух.
Серёга не только не испугался, а пришёл в восторг от того, что парит над землёй.
– А нас видят с земли? – поинтересовался Серёга, глядя на то, как под ними проносится медленно посёлок.
Впрочем, вопрос был бессмысленным, так как проходившие по улицам и находившиеся во дворах люди поднимали вверх головы и застывали в изумлении, узнавая Зивелеоса и мальчишку.
Догадавшись, что его видят и узнают, счастливый парнишка начал махать приветственно левой рукой, правой держась крепко за пояс Зивелеоса.