Для начала оба высокопоставленных лица обменялись любезными фразами:
– О, я всегда рад встрече с моим российским другом.
– И я чрезвычайно рад приветствовать моего американского друга.
Поговорили немного о погоде. Она в Вашингтоне была сухой, но не жаркой в это время. В Москве слегка дождило. Переводчики работали, как говорится, в тандеме. Тот, что был от президента, переводил с русского языка премьера, а тот, что приехал с премьером, переводил с английского президента. Рядом были ещё по одному советнику с каждой стороны. Разговор происходил в южном полукруглом портике с чудесным видом на зелёную лужайку, украшенную различными цветами, источающими приятный аромат. Чашечки кофе и немного виски вполне создавали дружескую непринуждённую обстановку.
– Так что за проблема у моего русского друга? – наконец поинтересовался президент.
– Большая проблема, дружище, – ответил премьер, ошибочно думая, что слово «дружище» будет переведено с тем же оттенком, что и в русском языке, и будет правильно понято.
Правила ведения официальных переговоров, где следует быть по возможности лаконичным и точным в выражениях, ему, как второму лицу огромного государства, не импонировали. Ему казалось, что чем проще и смачнее его лексикон, тем легче его понять и приятнее беседовать, как на деревенской лавочке возле покосившегося забора.
Чопорные и привязанные к своим старым традициям англичане не понимали такого поведения. Более раскованные американцы снисходительно улыбались, чувствуя себя на высоте положения, как если бы видели индейца, запускающего в тарелку супа руки, чтобы выловить в нём кусок мяса, но делали вид, что не замечают его некультурность.
– У нас, как ты знаешь, – здесь опять премьер полагал, что местоимение «ты» как-то сближает в отношениях, хотя в английском языке есть только одно местоимение второго лица, которое у нас переводится «вы» или «ты» в зависимости от контекста, а в английском языке различий таких нет, то есть делать упор на фамильярности не имело смысла, – появился странный человек Зивелеос. Мы сами до сих пор не разобрались, что означает это слово. А вот чем он занимается, нам давно ясно – грабит богатых людей, и мы не можем найти на него управу.
– Да, всё это я знаю, – коротко ответил президент.
– Я хочу подчеркнуть, – безапелляционным тоном продолжал премьер, – что это проблема не только нашего государства. На днях Зивелеос появился в Оренбурге, а это подальше, чем границы некоторых иностранных государств от Москвы. И он заявил, между прочим, журналистам, что может появиться в любом уголке земли. Наши правоохранительные органы стреляли в него, пытались поймать в сети, делали попытку усыпить, поймать в ловушку – ничего не удаётся. Он неуловим и непробиваем.
– А что говорят учёные? – вежливо спросил президент, делая у себя в блокноте какую-то пометку.
– Пока ничего утешительного. А Зивелеос расширяет сферу своего влияния. Сначала создал детскую республику, а в минувшую пятницу предложил создать что-то наподобие нового государства СССР со своими специфическими правами.
В этом месте американский переводчик запутался, переведя СССР сокращённо как Союз Советских Социалистических республик, но русский переводчик, извинившись, тут же поправил, сообщив, что Зивелеос специально внёс такую чехарду в понимание известной всему миру аббревиатуры, чтобы люди думали о Советском Союзе, когда речь идёт на самом деле о стране социальной справедливости работников.
Слушая внимательно пояснения, президент вдруг попросил уточнить одно обстоятельство:
– Если этот Зивелеос специально взял аббревиатуру бывшего Советского Союза с целью привлечения к себе простых людей, то значит ли это, что простым людям России по-прежнему хочется вернуться в Советский Союз? Значит ли это, что им не нравится сегодняшний строй?
Вопрос поставил премьера в тупик, но требовалось что-то говорить и он начал уклончиво. В этом отношении, то есть в умении обходить острые вопросы непрямыми ответами, он был дипломат.
– В любой политической системе есть приверженцы того или иного курса. На заре советской власти пожилая интеллигенция, воспитанная при царе, не любила большевиков. В советское время были люди, покидавшие СССР, их называли диссидентами. После перехода России к капитализму отдельные люди, прикормленные советской властью, наверное, с ностальгией вспоминают те времена.
Президенту хотелось поразглагольствовать, и потому он опять задал не очень приятный для премьера вопрос: