– Сначала мне хотелось использовать магнитное поле земли, которое я изучал много лет. Но надо сказать, что оно сильно ослабло за миллионы лет и незаметно для нас, но продолжает слабеть. Тогда меня заинтересовали околоземные излучения и, в частности…
Докладчик приостановился, словно не решаясь говорить ли самую суть его открытия, вздохнул и произнёс:
– Полярное сияние. Да, здесь в Москве мы его не видим, как не видим в дневное время на северном полюсе, но оно, выражаясь терминологически, работает постоянно. Я подумал, нельзя ли сконцентрировать энергию этого мощного сияния по принципу собирания солнечных лучей через лупу. Этот принцип фокусирования солнца хорошо известен даже детям. С помощью простой линзы или кривого осколка стекла мы можем даже устроить пожар, а в лесах он по этому принципу сам возникает, когда линзой служат брошенные в траву бутылки. Итак, я беру нечто вроде линзы, через которую фокусирую энергию полярного сияния на свой приёмник.
Тарас Евлампиевич начертил символическое полярное сияние, от него провёл лучи к линзе и, продолжая чертить, говорил:
– От приёмника энергия поступает в систему усилителей и определённым образом трансформируется на микрочипы, которые и создают вокруг себя невидимое, но чрезвычайно мощное энергетическое поле. Поскольку схема действует независимо от времени года и погодных условий, мы и придумали имя Зивелеос, по первым двум буквам времён года: зима, весна, лето, осень. Дальше уже дело техники. Деталей много разных, я рассказал только общий принцип, а теперь мы с Николаем Степановичем можем показать действие этой энергии. Прошу, Николай, подлететь к нам на сцену для всеобщего обозрения.
Все головы в зале повернулись к двери, у которой стоял Зивелеос. Он поднялся в воздух почти до потолка, лёг, как птица параллельно полу и полетел к сцене. Опустившись, стал рядом с Наукиным.
Из зала раздался вопрос:
– Тарас Евлампиевич, а если Зивелеос захочет сесть, например, за стол президиума рядом с вами, как он это сделает, если окружён всё время полем?
Наукин отошёл от Николая к столу и взялся за стул, чтобы сесть. Взгляд его был направлен на спрашивавшего человека, который сидел недалеко от бывшего коллеги Мстительского. Скользнув взглядом и по нему, Тарас Евлампиевич заметил в руках членкора какой-то предмет, напоминающий пульт дистанционного управления телевизором. Чувство беспокойства едва коснулось его и заставило говорить, не отрывая глаз от Мстительского:
– Попробую ответить вам…
В это мгновение он услышал за спиной шум и по реакции охнувшего зала понял, что что-то произошло. Оглянувшись, увидел, как Зивелеос бешено вращается на одном месте. Подняв непроизвольно левую руку, на которой были часы, учёный краем глаза автоматически заметил на вмонтированном в браслет маленьком компасе столь же бешенное вращение стрелки. В долю секунды Наукин понял, что произошло, и он тихо прохрипел:
– Маша, отключи Колю!, – а затем крикнул в голос, увидев, что Николай упал, как подкошенный: – скорую, немедленно!
Дверь конференц-зала распахнулась, и в неё ворвалось несколько человек в камуфляжной форме, за ними вошёл генерал Дотошкин.
Наукин уже был рядом с Николаем. Выхватив у него из-за пояса трубку, он направил её на приближающихся омоновцев и неожиданно ровным спокойным голосом твёрдо не прокричал, а сказал:
– Стоять! Убью каждого, кто приблизится к сцене.
Дотошкин потянулся к своему пистолету. Но тут поднялся со стула президент академии и со словами «Вы не смеете, генерал. Вы гарантировали безопасность учёного» покинул своё место, встав впереди Наукина. Зал загудел возмущением. Многие вскочили со своих мест. Кто-то бросился к генералу. Омоновцы, видя сложность ситуации, стали рядом с генералом. Военные, стоявшие в охране перед сценой, не знали, что делать – то ли удерживать людей от сцены, то ли идти на помощь омоновцам, которых с криками негодования готовы были растерзать учёные.
Генерал, растерявшись, стал объяснять шумевшим и совершенно неуправляемым учёным, что он не собирался никого убивать, что он хочет отвезти Зивелеоса в больницу, чтобы ему срочно оказали помощь.
Кто-то прокричал, что Зивелеоса можно отправить на машине генерала, но только вместе с Наукиным и другими учёными. С этим начали многие соглашаться. Но Наукин, стоял, выставив вперёд трубку, и продолжал требовать врачей скорой помощи непосредственно на сцену.
Тарас Евлампиевич хорошо понимал, что блефует. Ему было известно, и никому больше, что трубка в его руке не может выстрелить, ибо работала она только при включённой системе защиты, которую Маша отключила. Но даже если бы кто-то мог такое предположить, никто не решился бы идти напролом навстречу дулу, которое может выстрелить по принципу «и не заряженное ружье раз в жизни стреляет».