Николай немедленно рассказал об этом Тарасу Евлампиевичу. Борода учёного втиснулась в грудь руками взволнованного учёного:
– Значит, заработало! Поняли люди и свою силу, не только нашу! Это самое главное.
А когда это же было сообщено Тане, она бросилась на шею Николаю и, целуя его, чуть не плача, бормотала:
– Не зря мы с тобой летали, Коленька, не зря. Какой же ты у меня хороший.
– Ладно-ладно, – смущаясь, ответил Николай и сам смахнул навернувшиеся почему-то на глаза слёзы, – лети скорей к бабушке за свадебным платьем. Она уж ждёт не дождётся тебя.
Организацию и проведение свадьбы Николая и Татьяны взял на себя друг Самолётова Олег Пригоров и вся редакция газеты «Московская Невралька». Время от времени Олег созванивался с Николаем и, хитро посмеиваясь, докладывал, что всё идёт по плану. Детали его по телефону не обсуждались. План они составили на квартире Пригорова, куда Самолётов прилетал специально для этой цели. Там же говорили и о создании «Горячей линии Зивелеоса». А придумали молодые люди вот что.
В самых крупных городах России организовать корреспондентские пункты «Невральки», которые так и назвать «Горячая линия Зивелеоса». Ко всем, кто будет туда звонить по действительно серьёзным вопросам, немедленно присылать уполномоченного газеты, который будет показывать своё удостоверение и пояснять, что представляет самого Зивелеоса. Это, несомненно, придаст вес корреспонденту, и к его требованиям будут прислушиваться те, с кем придётся бороться «Горячей линии». Пару раз Зивелеосу нужно будет прилететь, дабы подтвердить полномочия журналиста в том или ином городе. Об этом узнают по всей стране, и тогда журналисты Московской Невральки смогут действовать самостоятельно. Всё началось с подбора подходящих корреспондентов в разных городах. В желающих взять на себя такую обязанность недостатка не было. Говоря о подготовке свадьбы, Олег не забывал вставить несколько слов и о том, что уже делается по организации «Горячей линии».
Новая жизнь началась и у дяди Лёши с его женой Катериной. А причина новой жизни для всех была в том, что вернувшись на поляну после трагического заседания в Академии наук, Тарас Евлампиевич принял решение, о котором, как и обещал, сообщил утром следующего дня за общим завтраком.
Его слова были неожиданны для каждого, все слушали их с грустным вниманием, но приняты были безоговорочно.
– Друзья мои, – сказал он, закончив пить чай и сметая крошки хлеба с такой привычной всем бороды, – мы вчера говорили о том, что власти нас зажимают в тиски. Кратко это выглядит следующим образом. Они узнали место нашего обитания, пытались пройти к нам лесом – не удалось, хотели узнать подробности с вертолёта – мы вовремя перекрыли поляну защитным свечением, начали копать под нас тоннель – мы и это им не позволили, в Оренбурге устроили засаду и теперь в Академии наук едва не схватили. Я не знаю, что они придумают ещё, но уверен: многие бьются над проблемой, как нас схватить или уничтожить. Не исключаю, что могут использовать спутниковую систему для наблюдения за нами. Не стану перечислять все технические возможности. Их у власти великое множество. Прошу всех не волноваться. Пока они бессильны что-то сделать, но я предлагаю всё же сменить место нашего пребывания.
У всех за столом широко раскрылись глаза от удивления.
– Как? Вот это всё бросить? – не удержалась от вопроса тётя Катя.
– Да, милая Катюша, всё бросить. И чем скорее мы это сделаем, тем лучше.
– Но ведь у нас послезавтра свадьба! – воскликнула Маша, глядя на Николая и Татьяну.
– Свадьбу не отменяем. Это святое для нас.
– Спасибо, дедушка, – сказала со вздохом облегчения Маша, словно это должна была быть её свадьба, а не Тани.
– Но утром следующего дня мы постараемся отсюда сняться, если дядя Лёша сумеет с нашей помощью собрать всё основное. Это не просто. Однако у меня плохое предчувствие, которое никогда не обманывало. Нужно торопиться.