– Хочется верить, что мой вариант и скорее, и лучше.
– Да, конечно. Скажи, что выяснилось относительно празднования самой свадьбы. Не исключено, что они там будут раскрывать пакет.
– Над этим у меня работали помощники. Узнали, что ресторанов поблизости они не заказывали.
– А на работников «Московской вральки»?
– Проверили. Их фамилии тоже нигде не фигурируют.
– Ну, значит, на публике не хотят праздновать. Понятно, что с их защитной оболочкой не совсем удобно быть в обществе. Как в таком положении жить с людьми?
– Но это их дело.
– Пока их, – уточняющее поправил генерал. – Короче, кажется, всё обговорили. Давай, действуй.
– Есть действовать!
Следующим утром в пятницу генерал позвонил Иволгиной Надежде Тимофеевне узнать, идёт ли она на свадьбу, хотя не сомневался, что идёт. Телефон хозяйки не отвечал. Либо она не хотела брать трубку, либо её не было дома. Но дежурившие у подъезда офицеры сообщали, что Иволгина дом не покидала.
Дотошкин выругался про себя, догадавшись, что Иволгина с внучкой давно сидят на своей поляне, но приближалось время, назначенное для регистрации. Скориков уже успел доложить о полной готовности к встрече. По обычаю оперативной работы такого плана весь район был оцеплен сотрудниками ФСБ в штатском. Генерал вызвал машину и направился ближе к месту ожидавшихся событий. Проезжая по набережной и не останавливаясь у ЗАГСа, недовольно хмыкнул. Как и ожидал, журналисты пронюхали о предстоящей свадьбе и уже забили своими телами и техникой все подходы к зданию.
«Ну и ладно, – решил мысленно генерал, – так, может, даже лучше. Зивелеосу труднее будет распознавать наших». За мостом и на улице, идущей параллельно набережной, дежурили на всякий случай машины скорой помощи. Неподалеку от них стояли крытые брезентом грузовики. Никому не было видно за укрытием, но там сидели в полной боевой готовности группы ОМОНа. Операция, как всегда, была тщательно продумана. Мало ли кто мог вступиться за нарушителей спокойствия. Генералу хорошо было известно о восторженных посланиях, отправляемых по Интернету на сайт Зивелеоса. Узнавая о них из докладных записок, Дотошкин скрипел от злости зубами, говоря:
– В прежние времена я бы скрутил их всех в бараний рог, а теперь ничего невозможно сделать с этими компьютерными писаками – пишут, кто что хочет, куда хочет и как хочет.
Возмущало, что пока найдёшь одного зарвавшегося анонимного автора, сотня других появляется. Но и службы безопасности не сидят, сложа руки. На всякий яд находится противоядие. Это генералу тоже было хорошо известно. Поэтому он злился, но в панику не впадал. Жизнь не стояла на месте.
Машина генерала по его команде развернулась подальше на набережной и стала в ожидании информации от Скорикова. Дотошкин издали смотрел на то, как к причалу подходит двухпалубное прогулочное судно.
«Только этих нам здесь не хватало», – подумал он.
Сентябрь был ещё приятным месяцем для катаний. Москву и всю центральную часть европейской России захватило бабье лето. Температура воздуха поднялась выше двадцати. Солнце улыбалось, как летом. А тут пятница. Хоть и рабочий день, а к концу идёт. Куда же людям отправляться, как не на дачи и поближе к реке полюбоваться на отражения и подышать речным воздухом.
Генерал посмотрел на часы.
– О-го! Без пяти два, а никакой информации.
Не выдержав, позвонил полковнику:
– Ну что там? Опаздывают?
– Вроде того, – послышалось в трубке. Никого кроме журналистов и зевак.
– Ну, смотри в оба!
– Да, всё на мази, не переживайте, Сергей Сергеевич.
В этот момент через ту комнату, откуда выходят официально уже супружеские пары, в зал регистрации, за которым в торжественной позе сидела в ожидании важных персон Аделаида Евграфьевна, готовая в любую минуту нажать кнопку для включения во всю мощь свадебного марша Мендельсона, вошёл и спокойно приблизился к столу молодой человек.
– Здравствуйте, Аделаида Евграфьевна! Я Олег Пригоров. Вот моё удостоверение. Возьмите, пожалуйста, все бумаги, печать и что ещё вам необходимо и пойдёмте со мной. Самолётов и Иволгина ожидают вас.