От обилия непонятной информации, превращающейся в нерешённые проблемы, голова начинала идти кругом. Дотошкин попытался всё разложить по полочкам. Каждому вопросу своё собственное место. Вот как они распределились по степени важности рассмотрения, делясь на несколько групп.
Первая касалась самого существования Зивелеоса.
1. Кто такой Зивелеос?
2. Действительно ли он альтруист?
3. Как он может летать?
4. Почему никто не может прикоснуться к нему?
5. Что за оружие у него в руках?
6. Что в состоянии его остановить?
Вторая группа вопросов относилась к возможным контактам Зивелеоса.
1. Откуда он черпал информацию?
2. Кто помогает?
3. Почему газета «Московская невралька» узнаёт о Зивелеосе первой?
Третья группа вопросов была связана с детьми.
1. Куда и зачем беспризорные дети уезжают из Москвы?
2. Кто снабжает их деньгами?
4. Связано ли это с Зивелеосом?
Четвёртая группа вопросов посвящалась олигархам.
1. Что они предпримут, если Зивелеос начнёт шерстить каждого?
2. Как Зивелеос собирается распоряжаться деньгами, которые будут переведены на указанные им счета?
3. Как обезопасить остальных олигархов?
4. Что делать, если Зивелеос направится к президенту со своими требованиями?
Последний вопрос беспокоил больше всего, но ответить на него можно было, получив ответы на первую группу вопросов. Однако меры по безопасности президента необходимо было принимать немедленно, не дожидаясь ответов на вопросы.
Дотошкин вызвал помощника, и они ещё раз внимательно прослушали запись разговора генерала Казёнкина с Рыжаковским после исчезновения Зивелеоса. Было очевидно, что этот сверх человек или нечто подобное может появиться в любом месте, которое ему известно. Предшественник Дотошкина подозревал вообще конкретного человека — корреспондента газеты Самолётова. Но этой ночью, как он же и выяснил, Самолётов оказался у себя дома в то самое время, когда Зивелеос после появления в квартире Рыжаковского учинил расправу с четырьмя юношами из весьма респектабельных семей, которые будто бы пытались изнасиловать девушку. Зато другой корреспондент этой же газеты «Московская невралька» Олег Пригоров оказался на месте происшествия самым первым и успел зафиксировать всё фотоаппаратом, скрывшись при появлении милиции. Естественно, его уже вызвали к майору Скорикову для дачи объяснений по данному вопросу.
Майор тоже фактически не спал эту ночь, поскольку сначала его вызвали на квартиру Рыжаковского, но туда он не успел доехать, так как по мобильному телефону его срочно вызвали на проспект Кутузова. После осмотра места происшествия и отправки в больницу Склифосовского четверых сильно покалеченных парней (у водителя были сдвинуты шейные позвонки, у здоровяка, сидевшего справа, от удара ногой треснули рёбра груди, парень в курточке, брошенный Зивелеосом с высоты, оказался с переломанными ногами, не сумевший спастись бегством толстяк страдал от перелома поясницы) майор Скориков вместе с генералом Дотошкиным направились к пострадавшей Тане на дом, по адресу, указанному одним из четырёх страдальцев.
Беседа с девушкой и её бабушкой представляла для Дотошкина особый интерес. Только им довелось разговаривать с грабителем в спокойной обстановке. Но главный вывод, сделанный из этой беседы, говорил о необыкновенной опасности Зивелеоса. Ничего, кроме того, что она сильно боялась упасть, Таня рассказать не могла. Лицо её спасителя не разглядела. Единственное, что помнила — это приятный мягкий голос молодого человека.
«Хоть что-то новое, — подумал тогда Дотошкин. — По крайней мере ясно, что это человеческая личность».
Бабушка, преподаватель медицинского училища, ничего существенного добавить не смогла, кроме того, что видела юношу всего несколько минут, но он ей понравился.
— Так чем же он вам понравился? — с удивлением в голосе спросил Дотошкин.
— А тем, что внучку спас и домой доставил. И вежливый очень.
— Ну а вежливость-то вы как определили? — не удержался от вопроса майор Скориков.
— Нечто я в людях не разбираюсь? — возмутилась тогда женщина. — Извинялся он чуть не через каждое слово, не перебивал меня, пока я внучку отчитывала, продемонстрировал своё умение летать, когда я не поверила, что он это может.