Однако долго оставаться в состоянии подобных размышлений обычно не удавалось. Каждый раз они прерывались срочным сообщением или телефонным звонком, которые и заставляли действовать в полученном направлении.
Вот и сейчас зазвонила вертушка президента.
— Сергей! Ты долго думаешь прятать меня в подполье от своего Зивулоса?
— Зивелеоса, — автоматически услужливо поправил президента генерал и добавил, пытаясь перевести всё в шутку: — но у вас же не такое подполье, как было у Ленина? Ваш шалаш со всеми удобствами.
— Ты что?! — взревела трубка в ответ. — Не успел усесться в кресло, как оно тебе надоело?
— Ну, что вы? Я же пошутил, — испугался генерал и тут же стал исправлять положение: — Я как раз хотел предложить — может вам слетать куда-нибудь на недельку, например, в Америку? А мы пока…
Он не договорил, услышав саркастическое:
— Об этом я и без сопливых догадался и уже дал распоряжение. Потому и звоню. Не могу же я скрываться от мира. Подумают, что уже умер. Так что полечу, но если к моему возвращению этот твой Зувлос ещё будет портить комуто нервы, то последуешь за твоим приятелем на пенсию. Всё. И чтоб ни одного журналиста во время проводов. Пусть узнают о вылете, когда я буду уже в самолёте за границей.
Трубка сердито щёлкнула и замолчала. Дотошкин понял, что теперь до возвращения президента из всех государственных проблем для него будет только одна — Зивелеос. Он нажал кнопку секретарши:
— Казёнкина ко мне!
Кабинет предшественника находился почти рядом, так что он вошёл буквально через минуту.
— Ну что будем делать, Алексей Фомич? — с места в карьер начал Дотошкин. — Президент вне себя. Какие новости? Пора принимать решительные меры.
— Понимаю, Сергей Сергеевич. Собирался с докладом, но вы опередили.
Есть кое какие соображения.
Казёнкин сел за стол и начал излагать результаты своей работы.
— Прежде всего, хочу получить ваше добро на крайние меры, которые предлагаю применить в случае появления где-либо Зивелеоса. Предлагаю держать при управлении специальную команду дегазаторов, снабжённых противогазами и распылителями, а так же взрывными пакетами с отравляющим веществом. Они должны дежурить круглосуточно посменно и быть готовыми быстрее скорой помощи и милиции оказаться там, откуда поступит сигнал о появлении этого супермена. В их задачу будет входить только одно — максимально приблизиться к Зивелеосу и усыпить его или отравить газами. Поскольку нам известно, что пули его не берут, единственное доступное средство — это воздух.
— А если там будут ещё люди? Как тогда с ними?
— Ну что делать? На войне без жертв не бывает. Но мы всех отвезём сразу же в больницы.
— Так, это уже кое-что, — одобрительно произнёс Дотошкин. — Не медлите с подбором команды, но должна быть стопроцентная секретность и надёжность.
— Разумеется.
— Это один вариант. Ну а если он не появится ни сегодня, ни завтра, ни через месяц, как в прошлый раз? Будем ждать что ли? Вы ищете ниточки к нему?
— Да, это следующий вопрос, о чём я хотел сказать. Только что у меня были два телохранителя Утинского. Они ходили к Иволгиной домой, чтобы уговорить не поднимать шум по поводу того, что их приятели будто бы хотели её изнасиловать. По человечески хотели рассказать ей, что не в её интересах заводить судебную тяжбу, которую она всё равно не выиграет.
— А она упирается?
— Дело, оказывается, несколько осложнилось из-за того, что она хорошая певица.
— Ну и что? Мало ли певиц у нас? Голосом процесс не выиграешь.
— Всё так, но говорят, что голос у неё уникальный, но после этого случая в машине, она испугалась и теперь не может петь, почему почитатели её таланта и заставляют её наказать обидчиков.
— Понятно. Ну и что, эти парни не смогли её уговорить?
— Может быть, они бы и уговорили, но тут в её квартире неожиданно появился журналист Самолётов, который пошёл к ней прямо из моего кабинета.
— Вы знали об этом и не могли остановить?
— Знать-то я знал о его желании пойти к ней, но мне не было известно, что в это же время там были эти парни.