Утром я говорю коту:
- Принц, ты мне не поверишь! Мне такое приснилось! - тут я делаю драматическую паузу. - Мне приснился ангел и сказал, что я не человек!
Кот, вместо ответа, приоткрывает один глаз. Левый. Карий. Зрачок в тусклом утреннем свете кажется живой тьмой. Затем он зевает.
-Что ты за слушатель! - сержусь я. Его сущность сияет равномерным голубым огнем со вспышками белого.
Странно. Раньше мне казалось... Я морщу лоб, вспоминая. Точно! Когда мне было лет шестнадцать, он сиял лишь белым светом!
Но что я могу изменить? Вдруг души могут меняться? Хотя я за всю свою практику никогда такого не встречала.
После кратких раздумий я продолжаю свою беседу с Принцем.
- Все знают, что богов не существует! Также как и колдунов, вампиров и прочей нечисти.
Да, и еще девушек, которых видят суть всего и могут менять реальность.
Кот согласно мяукает.
- Да, заяц, - я чешу за ушком маленькое солнышко.
Кот ластится ко мне, тычется мордочкой в лицо. Я обнимаю его руками, прижимаю к себе. Уютное мурлыканье вибрирует в его груди прямо над моим ухом.
Нечаянно мой взор падает на часы. Уже девять!
О господи! Я опаздываю! Я опаздываю, опаздываю, опаздываю!
Отталкиваю кота. Принц недовольно щурит глаза, совсем как человек.
Я вскакиваю и бросаюсь в ванную.
Быстро умываюсь, только летят брызги, на бегу делаю парочку бутербродов, запихиваю один из них в рот. Одеваюсь, кидаю тетради в сумку. Со вторым бутербродом в зубах, застегиваю сапоги, так что молния трещит, быстро напяливаю куртку и шапку.
И вот я уже на улице, лавирую меж прохожих. Я несусь на работу, и я опаздываю… Сегодня в колледже нет занятий. А даже когда и есть, мне приходиться пропускать их и плакать перед преподавателями, давать взятки и молить, чтобы они проставили зачет или экзамен.
Когда не удается вырваться с работы.
Вы, наверное, удивитесь. Мне всего девятнадцать, а я уже работаю… Но пришлось. Когда погибли наши родители…
Против воли перед глазами возникает летящий желтый автобус, который со всей силы врезается в легковушку, падает на бок.
Огонь, крики. Мамины голубые глаза с пеленой боли, кровь на ее любимой белой блузке расплывается уродливым пятном.
Предсмертный стон отца.
Взрыв.
Я глотала слезы. Ложь, что время лечит. Время лишь позволяет забыть. А нарыв боли все еще зреет во глубине души.
Постепенно я успокоилась, и настроение с отметки «хуже некуда» достигло «среднего».