— Вот теперь ты стала сама собой, Железяка, и волосы вместо ржавчины. И зачем отец решил назвать тебя в честь такого прекрасного металла? Таким, как ты, подходит только металл плебеев.
Девушка хотела врезать этом наглецу катаной, чтобы он больше никогда не смог её бесить, но сдержалась.
— Знаешь что, Недогрех, — она медленно обернулась и нагло усмехнулась глубоко ненавидимому братцу, — С тобой отец тоже погорячился, такое наивное дитя, как ты, не знает, что такое «грех», хоть в честь него и названо, оно может только развлекать публику невинными фокусами.
Это был не просто шуточный спор между братом и сестрой, которые на самом деле любят друг друга. Злата действительно всей душой ненавидела брата. В отличие от неё, он выглядел, если не как сын самого дьявола, то как мини-версия злобного колдуна точно, собственно он и был злым волшебником. Этот ребёнок с пелёнок учился чёрной магии и в свои неполные восемь лет уже мог победить на дуэли какого-нибудь ученика Мерлина, если не его самого. Лакированные чёрные туфли, идеально выглаженные чёрные брюки, старомодная белая рубашка, маленький череп на галстуке-бабочке, коротко постижение черные волосы и холодный взгляд синих глаз. Куда до него сестре, выглядевшей, как помесь готессы и анимешницы? Поцарапанные чёрные туфли на небольшом каблуке, чтобы удобнее было бегать; черные чулки, на правом колене дырка, которую принцесса не стремилась зашить, менять чулки она тоже не желала, ей чем-то нравилась эта дырка, она словно дополняла образ беснующегося подростка, который и сам не знает, чего хочет; такие же чёрные облегающие шорты, короткое цветастое платье, которых было полно в гардеробе, в отличие от любимых порванных чулок, которые существовали в единственном экземпляре; кудрявые рыжие волосы до плеч; яркий макияж, который тогда размыл дождь, и короткие ногти, раскрашенные в разные цвета, а сверху ещё покрытые прозрачным лаком с блёстками. Ах да, и, как всегда, любое холодное оружие, и часто и не одно. В тот момент это была катана и пару ножичков в тайниках платья.
Конечно, ненависть породили не различия во внешности и во взглядах, хоть и они вносили свой вклад, даже не соперничество за право стать следующим владыкой Ада, а кое-что ещё заставляло Злату ненавидеть брата, хотя об этой причине он, возможно, даже не догадывался…
— Невинные фокусы? — ухмыльнулся Грех и что-то зашептал на латыни себе под нос. В его правой руке зажглось синее пламя.
Мальчик поднял это на уровень лица и резко закончил заклинание. Оно полетело в сторону Златы, та почти инстинктивно выхватила катану, чтобы ей защититься, разрубив проклятие. Спустя мгновения от лезвия не осталось ничего, лишь жидкий металл капал с рукояти на пол из дорогого бирюзового кафеля.
— Ты настолько невежественна, чтобы называть это фокусом, Железяка? — засмеялся мальчик.
— Это была моя любимая катана! — заорала Злата и бросилась к наглецу, забыв о приличии. — Я тебе эту рукоятку сейчас в задницу засну!
Но вдруг она застыла на бегу, не способная пошевелиться. Переведя взгляд дальше по коридору, девушка увидела высокую стройную черноволосую женщину в синем коктейльном платье. Её длинные распущенные чёрные волосы доставали ей почти до пояса. Это была ведьма по имени Ева, мать Греха. Нет, конечно, это была не та самая библейская Ева. В современном мире достаточно женщин с таким именем, а эта оказалась ещё сильной колдуньей. Этот союз и ребёнок были своеобразной издёвкой дьявола над Богом, злорадным напоминаем о былом.
— И эта неотёсанная девчонка в безвкусной одежде наша родственница? — хмыкнула ведьма. — Надеюсь, когда мой сын станет правителем, то он избавиться от подобных ничтожеств.
После этих слов она отпустила Злату, скованную магией. Та промолчала, понимая, что если будет соперничать с мачехой, то сделает только хуже. Женщина с сыном отправились дальше по коридору к тронному залу. Люцифер XIII, нынешний правитель подземного мира, так любил, когда перед ним кланяются и отдают почести, что даже заставлял свою семью этим заниматься. Униженная падчерица плелась следом. Как же ей хотелось убить их обоих прямо в том коридоре, ведь Ева поступила так же, убила Франческу, чтобы занять её место, но мечта о мести была абсолютно недостижимой. Люцифер просто обожал Еву, казалось, даже больше, чем дочь, поэтому женщина не стеснялась говорить той всё, что думает. Единственное, чего седлать она пока не решалась – так это убить надоевшую падчерицу.