— Лично я не называю, — покачал головой Злата, наконец запрокинув руку и не спеша достав из-за спины кленок. – Думаешь, мне не приходится плясать под чью-то дудку?
Ангел уже не ответил. Он с криком ринулся в бой.
Не слишком хорошо он умел обращаться с оружием. От всех его ударов девушка легко увернулась. На пятом ей это надоело, она пригнулась и сбила с ног своего противника. Публика зашумела. «Может, сейчас быстро прикончить его? — подумала Злата, выпрямившись. – Всё равно они его не отпустят. Он труп ещё при жизни».
Она не решилась это сделать. Это противоречило заветам и её матери, которая стремилась убить противника ярко и интересно, и её учителя, который сам никогда не марал руку о слабаков, для этих целей существовали слуги. Поручить это Снежку в той ситуации было невозможно. А красиво и интересно трудно сделать, когда противник плохо управляется с оружием.
Пока девушка раздумывала, ангел встал и ещё раз замахнулся на неё. Ещё раз увернуться — и публика могла заподозрить, что палач не хочет выполнять свою работу. Старый меч ударился о новое оружие. В момент встречи двух лезвий произошло то, чего оба противника точно не ожидали. Оружие ангела, и так покрытое зазубринами, треснуло и развалилось, верхняя его часть упала на песок. Публика взревела от восторга. Похоже, они решили: меч Златы такое хороший, что разрушает менее совершенное оружие.
— И это у вас называется честный бой!? – шипел ангел, отпрыгнув. На его глазах блестели слёзы. Похоже, он прощался с жизнью, утратив этот призрачный шанс на спасение.
— Повторю: я это так не назову, — тяжело вздохнула Злата, опустив меч. – К тому же это назвали «казнь», насколько я помню. А знаешь… пусть тебя прикончит кто-нибудь другой.
После этих слов она отвернулась и пошла на своё место, всё ещё держа меч в левой руке. Снежок был спокоен и даже, казалось, немного доволен, что его хозяйка оказалась не такой жестокой, как о ней думали. Публике это явно не нравилась. Они неодобрительно шумели и взывали к убийству. Злата казалась глухой к этим крикам.
Между тем ангел решил, что обломок меча ещё достаточно длинный, чтобы нанести удар и одержать победу. Он взмыл вверх, а на высоте примерно метров десяти ринулся к своему бывшему палачу. Снежок заметил это движение, из чуть довольного он превратился в испуганного. Всё произошло слишком быстро, чтобы слуга успел предупредить, но одного этого изменения и собственного лёгкого ощущение опасности Злате хватило, чтобы обернуться.
Публика мгновенно смолкла.
— И кто из нас ещё говорил о честности? – горько улыбнулась Злата, глядя в глаза ангелу.
Он ещё пытался дышать, но это давалось ему с трудом. Губы его шевелись, он издавал какие-то слабые звуки, но что-нибудь вразумительно произнести у него не получилось. Покачав головой, девушка вырвала свой меч из груди противника. Закрыв глаза, он рухнул на песок. Публика взревела от восторга. Только у Златы на душе остался неприятный осадок, ведь её противника вогнали в отчаяние настолько, что это был действительно не бой, а казнь беспомощного. Хотя… к чему эти мысли? Это с самого начало называли именно казнь, а не поединок. И Злата сыграла здесь роль палача, что от неё и требовалась.
— Пусть ты смог убрать её с дороги, но…
— Я достаточно силён, чтобы сейчас стать новым дьяволом, — серьёзным тоном заявил Грех, прервав свою мать. – Я готов. Я сильнее любого волшебника, даже тебя… мама.
Последнее слово мальчик будто выплюнул. Его съедала гордыня. В тот момент, увидев юного принца, можно было решить, что Мефистофель ошибся: вот его фаворит, так похожий на его самого!
— Ты не готов! – повысила голос женщина. – Пусть ты и сильнее всех магов, и даже сам Левиафан, олицетворение зависти, хочет, чтобы ты стал его учителем, у тебя не достаточно опыта, чтобы править. Ты и понятия не имеешь, что значит быть дьяволом.
— Мама! Я – сам дьявол, и никто не смеет мне перечить. Даже ты!
Ева отшатнулась. В глаза её сына промелькнуло желание убивать. Этот мальчик казался ещё более совершенным злом, чем его отец, Люцифер. Она подумала, что ей показалось, но дальше продолжать эту ссору так и не решилась.