— То есть, — начала Злата, дослушав, — мы должны найти этих двоих и убить, тогда Грех потеряет разум?
— Что-то вроде того, но их может быть и больше двух, — кивнул Мефистофель. – Только сначала надо вычислить кукловодов, а потом уже думать про убийство. Вспомни, в каких случаях или в какое время дня Грех вёл себя не так, как обычно.
— Так, если Ева воскресила своего сына, то управлять его телом, она не могла, — начала рассуждать Злата. – Грех, как только научился говорить, стал высокомерным. Он меня по имени ни разу не назвал. Как будто для него проще было выговаривать слово «железяка». Он очень быстро стал вести себя, как взрослый, детства у него будто и не было вообще.
— Это значит, что им управлял тот, кто привык себя так везти, — вставил демон.
— Однако на важных приёмах или на встречах с отцом Грех начинал везти себя уж совсем по-детски. Я думала это просто тактика, чтобы показать, как я плохо отношусь к маленькому брату.
— Возможно и не тактика. Предположим, что в этот момент им действительно управлял кто-то другой. Кого из его близких рядом в таких случаях никогда не было?
— Фелиции, — не думая, ответила Злата. – Меня это всегда удивляло. С младенчества обзавёлся фамильяром, но почти никому его не показывал. Фамильяр вообще может быть кукловодом своего хозяина?
— Почему нет? У фамильяра есть разум, а связь устанавливается с телом, а не с душой, — разъяснил Мефистофель. – Уверен, что она считает за честь управлять телом своего хозяина.
— Хорошо, предположим, одного вычислили, — кивнул Вильгельм. – И как мы убьём этого фамильра?
— Если бы знал, я загрыз бы её сегодня ночью, — прошипел Снежок.
— Сначала лучше попытаться вычислить второго, — напомнил демон.
— Мне почему-то кажется, что вторым был наш отец, — выдвинула Злата смелую догадку.
— Что!? – хором переспросили ангел и кот.
— Характер Греха просто копия характера отца. Единственная разница в том, что второй меня железякой никогда не называл. Иногда общаясь с братом, я ловила себя на мысли о том, что мне кажется, будто я говорю с отцом.
— Я был на похоронах Люцифера, — напомнил Мефистофель. – Его тело сожгли в адском пламени. Навсегда оставить свой разум в теле марионетки невозможно. Ему нужно отдыхать в родном теле.
— Ну, а если сожгли ещё одну куклы. Мёртвую куклы, насколько я знаю, не так трудно сделать, если ты хороший маг, — настаивала девушка. – К тому же отец, не имевший никаких способностей к магии или экстрасенсорике, всегда мечтал о них, поэтому все его любовницы и жёны были сильными ведьмами.
— А в этом есть смысл, — согласился демон. – Но теперь остаётся проблема по поводу их убийства. Оба кукловоду в Аду. За моим поместьем и всеми его слугами, скорее всего, давно следят слуги Греха. И я сам не смогу остаться незамеченным. Ангел в Аду тоже привлечёт много внимания. Твоё, Злата, проклятие до сих пор не снято. Выходит, на эту роль остаётся только один претендент.
Глава 22 Алиби
Снежок, узнав о том, что в Ад должен пойти именно он, не находил себе места. С одной стороны, он был согласен с этим, с другой — жутко боялся и не верил, что он сможет победить даже Фелицию, не говоря уже о её хозяине, ведь котик принцессы в отличие от совы принца никогда не дрался, да и охотился редко. С огромным трудом не без помощи магии возбуждённого котика удалось заставить поспать, чтобы восстановить силы перед заданием. Больше всех боялась за него Злата, ведь самому доброму существу из всех её близких придётся убивать своих пусть и не самых приятных знакомых ради неё. Именно поэтому она согласилась на постыдное для себя предложение Мефистофеля, которое могло бы сохранить жизнь Снежку в случае провала миссии.