Сова уже летела вниз, готовясь полоснуть когтями кота по мягкому боку, но вдруг она остановилась в воздухе. Ярость застыла в глазах Фелиции, птичий крик резко сорвался. Перепуганный зверёк, немного осознав происходящее, перевёл взгляд со своего врага на ведьму. Она за время боя нашла в себе силы приподняться и наколдовать простое заклинание. Его мог осилить и слуга принцессы, но в пылу драки эта мысль не пришла ему в голову. С благодарностью кивнув своей спасительнице, Снежок прыгнул к противнице, схватил её зубами за крыло, потянул вниз и, размахнувшись, сильно ударил головой об стену. Он решил, что физически мёртвый фамльяр для Греха станет очевидным обманом. Чтобы вызвать, как можно меньше подозрений, Фелиция должна быть жива, но без сознания, так её телом сможет завладеть чужая душа.
— Ты как будто призрак моего настоящего сына, — говорила Ева, глядя не на Снежка, а будто на что-то позади него, словно котик был прозрачным. – Если это так, то, прошу: убей то чудовище, которое я создала из твоего тела.
Снежок только кивнул. Он не нашёл, что сказать. Чувства матери для него стали неоспоримым доказательством того, что он и есть настоящий принц Грех в чужом теле. В тот момент в нём зародилось новое чувство. Он захотел победить, он захотел выполнить миссию, но не ради Златы, а ради себя самого. Он захотел оказаться в родном теле, ощутить не ту магию, которую ему подарила когда-то хозяйка, а свою собственную волшебную силу, которая принадлежит ему по праву.
— Ты сама не своя, — заговорил Вильгельм, желая хоть чем-то скрасить тяжесть ожидания результата последней попытки справиться с Грехом. – Волнуешься за него? Не беспокойся. Снежок, хоть я мало успел его узнать, — самое преданно и умное существо, которое я видел. Он точно справиться.
— Он слишком мне дорог, чтобы не волноваться, — покачала головой Злата. – Неужели ты не понял, что он был единственным близким мне существом после смерти матери? Отец тогда замечал только свою новую жену. На меня было всем плевать, кроме Снежка.
— Не хочу пугать, но опасения остаются даже если он справиться, — покачал головой Мефистофель, отвлёкшись от книги. – Тот характер, который мы узнаём и любим в человеке – это результат взаимодействия души с телом. Таланты, способности тела и воспоминания, эмоции души. Снежок такой, каким ты знаешь, потому что чистая душа после забвения вечности, не успевшая ничего увидеть в этом мире, была помещена в тело животного, обученного преданности своей хозяйке. Если всё получится, как мы задумали и душа с тёплыми воспоминаниями о тебе попадёт в тело Греха, обученное жестокости и мощной чёрной магии. Да, того дьявола Греха, поступки которого мы все видели, больше не будет. Но кто же появится вместо него?
Глава 24 В чужом теле
Когда всю свою жизнь ходил на четырёх лапах, иногда поднимаясь на две, освоиться в птичьем теле – не такая простая задачка. Лапы только две, да и совсем не такие. Громоздкие крылья, которые только мешают передвигаться привычным способом. И уж совсем неудобный жёсткий клюв.
Пытаясь как-то управиться со всеми этими неудобствами, Снежок схватил за ошейник и поволок своё бесчувственное кошачье тело под кровать в самый дальний угол, чтобы его не обнаружили. Крылья в этом деле доставляли жуткие неудобства, ведь держать их всё время прижатыми к телу было непривычно. Лишь только лазутчик про них забывал, вновь начинал наступать на маховые перья, что отдавалось болью во всём крыле. А силой сжатия клюва почти невозможно было управлять, поэтому на середине пути Снежок случайно перекусил ошейник. Кошачью тушку пришлось катить, подталкивая головой. Как ни странно, так было даже удобнее.
Выбравшись из-под кровати с ошейником в клюве, Снежок попробовал взлететь и по острой боли сразу понял, что слишком сильно схватился зубами за крыло, когда пытался лишить Фелицию чувств. Хоть перья почти не покраснели, рана была глубже, чем казалась.
После нескольких тренировок раненой сове удалось подняться в воздух и разобраться, как управлять крыльями. Выбравшись из потайной комнаты и закрыв её за собой, что тоже стояло немалых трудов, Снежок решил отправиться в покои Греха. Это, на его взгляд, было самым вероятным местом нахождения мальчика или, по крайней мере, логичной отправной точкой.