— Фелиция!
Летя по коридору к заветной комнате, Снежок содрогнулся, услышав голос того, кого искал. От испуга он дёрнул раненым крылом, в следующее мгновение почти угасшая боль разгорелась с новой силой. Развернуться в воздухе, чтобы лететь туда, откуда доносились голос и быстрые шаги, в таких условиях было невозможно. Пришлось спускаться на пол.
— Фелиция! Ты оглохла?! – прозвучало совсем рядом. Грех совершенно точно был рассержен. Нужно было срочно придумать объяснение.
Снежок, разворачиваясь на полу, начал судорожно вспоминать манеру речи Фелиции, чтобы не обнаружить себя в первые же мгновения. Забыв, что клюв занят, ведь в отличие от мягких кошачьих губ он ничего не чувствовал, сова открыла его, выронив рваный ошейник. Медальон на нём зазвенел, ударившись о кафель.
— Объяснись, — уже спокойно сказал подошедший дьявол, заметив неладное. – Почему ты так долго? Что с Евой?
Похоже, добившись своей цели, он перестал соблюдать конспирацию, называя Еву матерью. Конечно, в общении с самым близким подчинённым, который и так всё знал, это было не обязательно, но в коридоре дворца любой случайно может услышать этот разговор. Или слуги и так всё знают?
Отбросив лишние мысли, Снежок попытался скрестить правду с идеальным вариантом развития событий, который обговаривался в плане, копируя при этом характер Фелиции.
— Господин, похоже, Ваша сестра послала сюда своего личного слугу.
Продумывая каждое слово, медленно заговорил Снежок. Открывать и закрывать клюв было труднее, чем кошачью пасть, да и нужно было взвешивать каждое слово. Сказав это, он стал опасаться, что его выдадут слова «ваша сестра» и «личный слуга». Кто знает, как в свете последних событий Фелиция решила называть его и Злату в разговоре со своим хозяином?
— Вот неугомонная Железяка, — фыркнул Грех, не обратив внимая на опасные словосочетания. – И где сейчас этот комок шерсти?
— Сбежал. Я хотела его доставить к Вам, чтобы Вы решили его судьбу, но он сопротивлялся, — душа и разум стали понемногу привыкать к новому телу. Говорить стало полегче как физически, так и морально. — Мне удалось заполучить только его ошейник.
Сова кивнула на то, что недавно выпало у неё из клюва. Снежок ожидал, что Грех назовёт ошейник бесполезным мусором и прикажет избавиться, ведь тогда все старания Златы окажутся напрасны, но нет. Мальчик протянул руку, по всей видимости желая, чтобы фамильяр вложил эту находку ему в его ладонь. Настоящая птица справилась бы с этой работой быстро и легко, а вот фальшивой и раненой придётся потрудиться.
Снежок схватил одной лапой ошейник и взмахнул крыльями. Тут же в крыло снова уколола боль, хотя взмах был недостаточно сильный, чтобы взлететь. Сова замерла, но не издала ни звука.
— Что с тобой такое? – начал что-то подозревать Грех.
— Снежок сильно укусил за крыло, — шпион решил сказать правду. Для убедительности он развернул конечность, чтобы показать красные перья. – У него длинные клыки. Мне и самой эта рана кажется маленькой царапиной, но сильно мешает летать.
Грех тяжело вздохнул, сделал шаг к своему фамильяру, присел, положив правую руку на раненое крыло, и зашептал заклинание. Страх сковал разум Снежка, но тело почему-то не дрожало, а прикосновение показалось приятным и тёплым. Боль в крыле начала отступать и вскоре прошла совсем.
Через секунд десять Грех встал, взяв с собой и ошейник с пола.
— А что с Евой?
— Госпожа слова уснула.
— Хорошо. Тогда пойдём в мои покои, там разберёмся, зачем приходило это блохастое существо.
Оскорбления с вой адрес Снежка больше не заботили. Он был счастлив, что сумел преодолеть свой страх и обмануть того, кого всегда боялся, хотя в большей степени это была заслуга тела существа, преданного своему хозяину. Но расслабляться было рано. Сначала нужно заполучить его тело.
Лететь стало так легко, что Снежок невольно позавидовал Фелиции, у которой эта способность была всю жизнь. Вспомнив, что она часто сидела на плече хозяина, он тоже решил так поступить. Прислушавшись к способностям нового тела, лазутчик сумел, не вызывая подозрений, сделать то же самое.