Все дьяволы были марионетками демонов смертных грехов. Отцом Златы управлял сначала Астарот, гнев, а после Второй Мировой – Мамона, жадность. Грех во власти Левиафана, зависти, который называя себя учеником молодого амбициозного колдуна, вложил в него свои мысли о неравенстве ангелов и демонов. А ей, принцессе Злате, если всё-таки удастся взойти на трон, суждено было стать марионеткой Мефистофеля, гордыни. Может, не всю, но хотя бы часть этой ненависти к брату и желания доказать, что она лучше, похоже, вложил в неё когда-то именно этот демон, с самого детства общавшийся с ней чаще, чем даже родной отец.
Злата и сама не знала, сколько там простояла, увлечённая своими горестными мыслями. Выйти из оцепенения её заставил шелест крыльев. Огромных крыльев. Она знала этот звук. Ангел.
Она обернулась на звук, ожидая увидеть Вильгельма, но фигура, спустившаяся с неба, была ниже ростом и явно женской. Как назло, у Златы не было с собой оружия. История, случившаяся так недавно, снова повторялась. В слабом свете далёких огней города, в руке женщины-ангела сверкнуло серебряное лезвие.
Глава 26 Наказание для обманщика
Наверное, каждый хотя бы раз в жизни испытывал это странное чувство. Ты пробуешь что-то в первый раз, ожидая новых ощущений, новых эмоций, но вдруг понимаешь, что откуда-то ты хорошо знаешь все эти чувства. Тебе кажется, что ты делаешь это уже не впервые, но память говорит об обратном. Это странное чувство диссонанса разума и ощущений можно объяснить только мистикой.
Так ощущал себя и Снежок в теле Греха. Уже с первого мгновения он чувствовал нечто родное и знакомое, хотя точно не мог описать, что это было. Здесь не было тех противоречий, что мешали ему в теле совы. Нет, все неприятности растворились в прошлом. Теперь существовал только он, настоящий Грех, сын Люцифера XIII и ведьмы Евы, могущественный чёрный колдун и дьявол новой эпохи. От нахлынувших чувств и осознания того, насколько они знакомы, обновлённый Грех не мог ни сдвинуться с места, ни заговорить.
Сова, чьё тело так и осталось сидеть на ветке, вдруг зашевелилась. С трудом она приоткрыла глаза и сразу быстро пискнула:
— Господин, Вас обманули!
Грех вскочил, приведённый в чувства испугом, но быстро взял себя в руки.
— Молчать! — скомандовал он Фелиции, вспомнив, что по законам магии он теперь её хозяин.
— Слушаюсь, — сова вжала голову в плечи, не способная противостоять такому врагу и понимающая, что он победил.
— Умно, — послышался низкий голос старого дьявола из тёмного угла огромной постели. Мальчик резко обернулся, высматривая источник звука в тени балдахина. Пусть лицо было почти не разглядеть, но знакомый силуэт чётко просматривался. Догадки были верны. Вторым кукловодом был Люцифер. – И кто же этот смельчак?
Небывалая уверенность, не свойственная Снежку, но свойственная Греху наполнила сознание мальчика, чьи душа и тело нашли друг друга.
— Твой сын Грех. Настоящий, а не кукла с твоим разумом, которую ты из меня сделал.
— Я спрашиваю ещё раз: кто ты такой?
Люцифер, прячась в тени, говорил так уверенно и властно, что Снежок уже давно бы забился в угол и молил о прощении или сбежал подальше, повинуясь страху. Но Грех не сдвинулся с места, довольным взглядом победителя он смотрел на отца, уверенный в своей правоте.
— Я же сказал: я – Грех, настоящий. Ты думаешь десять лет назад Франческа убила меня? Как бы не так. Она забрала мою душу, переместила в другое тело, в котором я сидел всё это время, пока вы с матерью извращались над моим мёртвым телом.
— Прекрасная история, — Люцифер даже сделал наигранных два хлопка. – Проблема в том, что я тебе не верю. Говори, кто ты и отпускай тело, тогда дьявол Грех тебе пощадит.
— Дьявол Грех III – это я, а пощады нужно просить тебе.
Этот злобный смех, заставляющий дрожать от страха всех, кто его слышат, снова распалил гнев в душе Греха. Он настоящий! Вернулся спустя только лет! А над ним смеются?! В памяти всплыло смертельное заклинание, которого не мог знать Снежок, но прекрасно помнили губы колдуна, произносившие его сотни раз.